Не знаю, какие мысли метались в голове у Таи, но я на подсознательном уровне понимала, что это НЕ человек. За свою жизнь нам не так уж много приходилось видеть двуликих. Да что там — только Любомиру да шкуру отца Златы, устилающую пол в доме деда Казимира. Все больше опирались на рассказы и описание. Так вот, этот мужчина вполне мог оказаться хищником под человеческой маской.
В его неподвижности была неправильность: напряжение сжатой пружины за секунду до удара. А потом незнакомец очень медленно повернул голову в нашу сторону. И втянул воздух…
Ноздри раздулись хищно, жадно, по-звериному. Жест, который мы с Таей узнали бы из тысячи, хотя для несведущих людей он не значил бы ничего особенного. С детства, с первых уроков вбивали в нас взрослые: «Ежели видишь, как человек воздух тянет, да не просто так, а со смаком, будто нюхает — беги. Это двуликий. Он твой запах пробует. Так зверь ищет добычу».
И хотя наши родственники порой вели себя ничуть не лучше зверья, а между народами верхов и охотников шла незримая война, мы не желали встречи ни с теми ни с другими. Мы выбрали путь свободы и жизни обычных людей. Очень хотелось верить, что про нас забыли и не стали искать. В последнее время мы даже немного расслабились. А зря!
Я схватила Таю за локоть и дёрнула вниз с такой силой, что она чуть не упала. Мы присели на корточки прямо за стойкой с зимними куртками. Искусственный мех щекотал мне щеку и пах старой подкладкой. Стойка была хлипкой, низкой — если этот верзила подойдёт ближе, он увидит нас без труда. Но я не могла заставить себя двигаться. Ноги стали ватными, чужими.
Заметил или нет?!
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая воздух. Я слышала в ушах свой глухой, частый пульс, как барабанная дробь перед казнью. Тая же вцепилась мне в рукав, а её ногти больно впились в запястье.
— Жуткий какой! — тихонько всхлипнула подруга, дрожа часто и мелко, словно загнанный заяц.
— Ну ведь точно двуликий, — подтвердила я одними губами, не узнавая собственного голоса. — Ты видала, какой он? Высокий, будто скала. А нюхает воздух? Совсем как Люба, ты только вспомни.
Отец говорил, что веры (или как они себя называют верхи) — это не просто оборотни. Это двуликие, чья человеческая форма несёт в себе столько звериного, что обычным людям рядом с ними не по себе. Говорил, что они могут разорвать пополам, едва успев обернуться. Что запах крови для них слаще мёда, потому они её и пьют, словно кровопийцы. И что пощады нашему народу от них ждать не приходится, потому как течёт в нас кровь охотников.