И когда галдящие люди успокоились, понизив голос холодным тоном, произнёс:
— Прошу подойти ко мне тех, кто очень спешит… — поднялось более половины зала, — … и кому… — на своих местах сидеть осталось человек тридцать, — … некогда… — люд развернулся в мою сторону и собрался бежать ко мне как можно быстрее, — … участвовать… — некоторые уже начали стартовать — … в съёмках фильма.
«Э-э, что?» — произнёс зал ошеломлённо застыв.
— Я говорю, пусть те, кто занят и не может сниматься подходят ближе. А как подойдут, то пусть свою фамилию назовут. И я их нахрен из списков вычеркну!!– последние слова я буквально проорал. Потряс бумагами и напомнил забывчивым товарищам: — Я же вам всем только что, ёлки-палки-моталки, говорил о трудностях!! Я же только что втолковывал о сложностях! А вы, етить-колотить, даже два часа в буфете посидеть-подождать своей очереди не можете⁈ Да нафига вы мне такие нужны⁈ — и, видя, что собравшиеся начали проникаться, заорал ещё громче: — А ну быстро подходи по одному! Буду вычёркивать нахрен!!
Люд мгновенно рухнул на свои места и те, кто не получил сердечные приступы стали молча, тихо и беззаботно смотреть себе под ноги, всем своим видом показывая, что они никуда не торопятся.
Я же удовлетворённо окинул покорённый народ, повернул голову на президиум и осклабившись, глядя на в изумлении открывшее рты начальство, сказал:
— Вот так-то!!
7 января. Суббота. Ранее утро
Зайдя по трапу в самолёт и сев на своё место, сказал маме с Арменом, чтобы те меня не беспокоили, и закрыл глаза. Решил просто поспать, потому что последняя пара дней были сумасшедшими. Практически до ночи проводил собеседования с претендентами на роли в сериале, покрываясь испариной в те моменты, когда отчётливо представлял, что за фильм, с такими горе-актёрами, у меня получится в результате.
Претенденты ещё не подозревали, что снимать мы будем не «Хищника», а «Лост». Поэтому, когда после собрания я начал вызывать их в аудиторию по одному или по двое, они не могли знать, что монологи и диалоги, которые я прошу их зачитать, взяты (что сумел вспомнить) именно из сериала.
И, нужно сказать, прослушивание получилось незабываемым, пробирающим до слёз. Жесть, да и только…
Впрочем, собственно, плакать там было не с чего, ибо я знал, что увижу. И я именно это и увидел. Абсолютное неумение играть, вкупе с плохой памятью, стеснительность, переходящая в высокомерие, какая-то первобытная упёртость, произвели на меня, на членов комиссии, на министерских и на горкомовских, неизгладимое впечатление. Все мы, кроме пары человек из Минкульт, не были профессионалами, но даже мы — абсолютные дилетанты в этом деле, прекрасно видели, что играют, если так можно выразиться — соискатели на роли, крайне, крайне плохо.