Конец 70-х. Март
Атлантика. 40-я параллель северной широты
Моим позывным, на время проведения операции, стал — «ВАС». Это было сделано не только исходя из требований секретности предстоящего похода, но и для более быстрого обращения друг к другу в экстренных и экстремальных условиях. Именно в этих условиях должен был действовать сформированный отряд специального назначения, в состав которого вошла лишь отборная элита.
«Элита и только элита», — был приказ сверху, и даже я не смог на него повлиять.
Руководство обозначило цель: изыскать средства, выделить ресурсы и приказало, во что бы то ни стало осуществить немыслимое. Многие во всех ведомствах были шокированы такой дерзостью предстоящей операции. Некоторые из них пытались отговорить руководство от, якобы, не обдуманных, по их мнению, шагов. Но сплоченность партийного аппарата, их воля, их коллективный подход к решению любой, пусть даже самой сложной задачи, не дрогнул под натиском некоторых паникёров. Не дрогнул, выстоял и принял важное, как для страны, так и для человечества в целом, решение — в ближайшее время отобрать элитных бойцов и отправить их на другой конец мира.
Решение было принято и сложные механизмы бюрократии и чиновничества мгновенно закрутились, ибо по специально распущенным слухам, любой саботаж предстоящей компании приравнивался к измене Родине с соответствующим наказанием — расстрелом.
Естественно, что никто противодействовать даже и не пытался. Более того, наоборот, многие чиновники в министерствах и ведомствах проявляли похвальную расторопность в решении любой проблемы. Конечно, тут явно читался и их шкурный интерес. Сделали в точности, что от них требуется и перекрестившись, что не облажались, принялись заниматься своими делами. Но это был уже другой вопрос. Главное — дело делалось быстро — экспедиция формировалась в ускоренном темпе, а на качестве подготовки это никак не сказывалось.
В середине января 1978-го года ЦК Политбюро, после согласований с Министерством обороны СССР, приняли постановление о привлечения к этой сверхсекретной специальной операции меня. Узнав все детали и изучив театр будущих действий, я впал в ступор, а потом решил отказаться, попросив лист бумаги, дабы написать рапорт. Разумеется, такое моё решение абсолютно не было спонтанным. Узнав, конкретно, кого мне придётся возглавить, а также то, что операция будет проходить всего в пятистах километрах от границы США — то есть под самым носом у вероятного противника, я смел предположить, что не справлюсь. И боязнь моя была связанна не с местом предполагаемого театра будущих действий, а с тем, что возглавить мне было предложено не просто обычные войска, а элитарную часть.