— Матушка, — повторила я, — от всей души благодарна я вам за заботу и ласку, но ведь мне эту жизнь жить, не вам. А чародейство тянет меня. От него и польза будет, и доход. Разве это не чудесно, что я буду заниматься тем, что по душе?
— Глупости! — рубанул отец. — Чародейство это твоё — безделка и суета! Как хлынула сила из Ухтиша, так и обратно в него уйдёт! Помяни моё слово! Это всё эта… мода! Веянье дурное! Как одно время все хотели кафтаны замшевые, мехом вовнутрь, чуть с ума от них не сходили! И что? Все обратно в шубы через пару лет переоделись. Так и с магией этой твоей, тьфу. Ты доучиться не успеешь, а она пропадёт, как не было!
Ох, батенька, и тут ты не прав. Чародейство не только не исчезнет, а станет сильнее. Год от года всё сильнее и сильнее. И все товары, что им наполнены, станут цениться больше. Появятся разные вещи, которые без чар бы не работали или работали бы хуже. Купец, на которого ты работаешь, разорится, ибо так же магию не примет. Тебе в пятьдесят с лишним годков придётся новое место искать. А мне… мне — рассказать вам, что золотые, которые я вам приношу, не за обычные рисунки получаю, а за волшебные. Только платят за них куда меньше, чем могли бы, будь у меня грамотка от Школы.
Как тебе это рассказать, такому упёртому? Как поведать, что дочь твоя дожила до сорока пяти лет и умерла, задушенная мордоворотом, которому охранные обереги и ставила. Утопили её в озере Ухтиш, чтобы врагам не рассказала, как обереги те вскрыть. А очнулась она в своём же теле, только восемнадцатилетнем, ровно в тот день, когда решалась её судьба. Как это всё объяснить, если я сама не до конца верю в такой поворот?
— Не пропадёт, — только и удаётся выдавить мне. Воспоминания о чужих руках, сдавливающих мою шею, вновь нахлынули на меня, заставив схватиться за горло. Спор с родителями давался мне тяжко, и если бы не знать наперёд, как они неправы, ни за что бы я рта не раскрыла. Прежняя я была тихой домашней девочкой, и ею бы и осталась, если бы жизнь не заставила отрастить зубы. И теперь я вцепилась этими зубами в единственно правильный выбор. — Не пропадёт магия.
— Ты того не знаешь! — припечатал отец. — Ты вообще жизни не знаешь! Слушай, что говорят тебе те, кто уже пожил! Не понимаешь ты, как нас с матерью позоришь, так подумай хоть о себе, дурында ты этакая! Разве не слыхала ты, что стало с Баженом Мельниковым?
При этих его словах мама вздрогнула, но он даже не заметил:
— Учился, учился, да и взорвался, с ним и изба полетела в воздух. А дочь купца того… как его… не важно… С ума сошла, говорит, голоса в голове слышит. Чародейство — это сила дикая, она человека сжигает как внутри, так и снаружи. Ты хочешь, чтобы мы с матерью получили обратно дочь-калеку… или вообще кадку с прахом?