Открыли ему далеко не сразу и неохотно. Но господин Завьяловский, судя по отголоскам беседы, рассыпался в извинениях и вертким тараканом проскользнул внутрь.
Я плотнее завернулась в пуховую шаль, поправила воротник шубки и приготовилась ждать.
Выбивание долгов — занятие неспешное, требующее вдумчивости и тщания. Выйдет фокусник нескоро.
— Итак, расскажите, раз уж мы вновь увиделись. Зачем следите за посторонним мужчиной? — в голосе господина Сташевского явственно сквозило осуждение.
Нависнув надо мной, он мрачно сопел в район моей шляпки, заодно прикрывая от пронизывающих порывов ветра. Пусть стоит, пока пользу приносит.
Он что, решил, что я ревнивая любовница? Или хуже того — супруга?
— Денег он мне должен! — выпалила, не раздумывая.
— Он… вам? — растерялся франт.
— Да, как занял в прошлом году, так и бегает от уплаты. Делает вид, что мы незнакомы! — вошла я в роль. Дразнить господина Сташевского оказалось на удивление приятно. Эдакая мелкая месть, о которой знаю только я. — Вот я и решила посмотреть, у кого он еще занять попробует. Может, мне заодно отдаст?
— Такая милая барышня, а промышляет ростовщичеством, — покачал головой господин Сташевский. — Или вы на шантаж поддались? Не верьте ему, что бы этот гад ни обещал!
— Вижу, вы хорошо знакомы, — сощурилась я. — Пособничаете?
— Вовсе нет! Просто отлично знаю такой тип людей, — замахал на меня сразу обеими руками франт. — Они в погоне за выгодой мать родную продадут.
— Уж кто бы говорил, — пробормотала я себе под нос.
Но господин Сташевский услышал и не на шутку оскорбился.
— Я предприниматель! Неужели по мне не видно, что я приличный человек?
— По вам?
Я демонстративно смерила его взглядом. От сияющих в звездном свете остроносых ботинок до непокрытой головы, на которую постепенно оседал иней.
Сразу заметно, к нашим морозам непривычный. Недавно из столицы. Там вроде ниже нуля бывает только под праздники, а у нас частенько с октября по май снег лежит.
— По вам видно, что при деньгах вы и за модой следите. Щеголь и мот, — припечатала я и отвернулась.
— Зато не шантажист, — буркнул господин Сташевский и примолк.
С неба сыпался редкий полупрозрачный снежок. Мороз пощипывал щеки, я невольно принялась притоптывать на месте, чтобы не окоченеть.
Неожиданно плечи и шею обволокло чуть кусачее тепло. Клетчатый шарф, сдержанных серо-зеленых оттенков, пахнущий чем-то мужским, терпким и древесным, скрыл мое лицо почти полностью.
Я в изумлении обернулась.
— Вы же замерзнете! — возмутилась, пытаясь стянуть непрошеную подачку.
Вот еще, не хочу быть обязанной даже в таких мелочах!