Неловко, конечно, выставлять себя эдакой всезнайкой с высшим интеллектом, но как по-другому убедить господина Сташевского в своей непричастности, я не придумала. Надеюсь, мне не придется в ближайшее время крупно опозориться, проморгав какую-нибудь очевидную подставу или аферу.
— Значит, вы проанализировали слухи и сделали вывод, что господин Белоярский организует бунт, а участниками станут обитатели трущоб, и все это по наущению князя Велигорского? — скепсис в голосе хлыща можно было есть ложкой.
— А еще в деле участвует род Воронцовских. И это может плохо для него кончиться, — кивнула я.
— В этом мы уже имели возможность убедиться. Мои люди утверждают, что управляющий господина Воронцовского на том складе появлялся уже не раз. Вел себя уверенно, по-хозяйски, но вряд ли действует втайне от главы рода. А почему вы считаете, что для Воронцовских быть замешанными в бунте опасно? То есть понятно, что это не прогулка в парке, однако вы отдельно указали именно на них.
— Они слишком заметны, — коротко пояснила я. — Их выгода от смены власти очевидна. Первое же поверхностное расследование определит как причину мятежей не желание народа облегчить свое положение, а попытку государственного переворота. Что не отвечает целям князя.
— Вы и о целях Велигорского знаете побольше моего, — изогнул густую бровь Сташевский. — Я-то в простоте своей считал его всего лишь мошенником, подделывающим векселя и расписки.
— О, путем подделки подобных документов можно подцепить множество влиятельных людей и заставить их плясать под свою дудку. Не говоря уже о том, что доказать это крайне сложно. Ну, сами знаете.
Сташевский насупился. Знал из первых рук.
— Даже не пойму, радоваться вашей проницательности или переживать о собственной ущербности, — протянул он с долей ехидства.
Ну да, просто похвалить и признать превосходство, тем более женщины — это выше его достоинства.
— Просто примите мою помощь и подсказки как должное, без лишних сомнений. В случае вашего ареста я теряю куда больше, чем приобретаю. Так что вы, в фаворе и на свободе, для меня куда выгоднее.
— Логика явно ваша сильная сторона.
— Не только, — очень серьезно возразила я. — Кроме очевидных и просчитываемых событий существуют и необъяснимые. Вроде знамений судьбы.
— Сейчас вы скажете, что наша встреча — одно из таких знамений, — в голос Сташевского просочилась скука.
Полагаю, в столице барышни не раз подбирались к нему с подобными репликами. Ах, это настоящий перст судьбы — то, что мой платочек приземлился вам под ноги. Не пожениться ли нам?