Это сейчас ссылка на ту сторону хребта — практически смертный приговор, отсроченный на несколько мучительных лет тяжелого труда вдали от цивилизации. Чем шире открывает свои границы южная Цинь, чем быстрее становятся поезда, тем легче будет поставлять товары во все уголки нашей необъятной страны. Часть выйдет даже дешевле закупать у соседей, тем более что по объемам производства им скоро не будет равных в мире.
А если есть, что надеть и где жить, то почему бы и не приехать на разработку месторождений? Ведь тот, кто успеет первым, имеет все шансы немыслимо разбогатеть.
Будь я мужчиной и желай славы, непременно отправилась бы покорять просторы за Камнем. Но про подобные приключения, признаться, предпочитаю читать, завернувшись в плед и баюкая в руках чашку горячего чая.
Мерзнуть и мокнуть в поисках идеального алмаза — не мой стиль. Намерзлась, намоклась, хватит с меня.
— Звучит впечатляюще. Но откуда такая уверенность, что это будет именно Унгур? Вокруг множество городков, вполне подходящих по расположению.
— Не только Унгур, — я перечислила еще десяток поселений, о половине которых Сташевский вряд ли вообще когда-либо слышал. — Все они станут крупными станциями со складами, десятками направлений и сотней проходящих мимо составов в день. Там я тоже планирую что-нибудь построить, но попозже. Сначала займем самое выгодное место.
— И все равно я не понимаю, почему вы так убеждены в своей правоте. И откуда вообще так много знаете? Для провинциальной барышни, ни разу не покидавшей уездный городок, вы поразительно осведомлены о положении дел в столице. Да что там — о таких подробностях, о которых не каждый придворный слышал. А вы от них отмахиваетесь, как от несущественной мелочи, — голос Сташевского построжел. — Я настаиваю, чтобы вы объяснились. Иначе все указывает на то, что вы… скажем, шпионка. Или агент того же Велигорского и сейчас пытаетесь меня заманить в ловушку и разорить.
— Интересная версия, — хмыкнула я, раздумывая, что же ответить.
Правду? Про возвращение в прошлое?
Хлыщ в такое не поверит, у виска покрутит и в дом для умалишенных сдаст.
Подвешенным подобный вопрос тоже оставлять нельзя. Сомнения, зародившиеся в самом начале нашего сотрудничества, со временем могут обрушить все.
— Вряд ли вы поверите, если я скажу, что просто очень умная?
— Поверю, — тонко усмехнулся господин Сташевский. — Ни минуты не сомневаюсь в вашем уме. Но некоторые детали одной остротой мысли не выведать.
— Для этого есть связи, — отзеркалила я его усмешку. — Мой отец из древнего купеческого рода, и его приятели по-прежнему занимаются тем же, чем их деды и прадеды. То есть колесят по свету, попутно собирая сведения и сплетни. Мне остается лишь анализировать, сопоставлять и делать выводы.