У меня есть немалое преимущество: я точно знаю, какие из нынешних захудалых городишек вскорости превратятся в перевалочные пункты государственного масштаба. И земля там сейчас стоит копейки.
Осталось убедить господина Сташевского, что вложиться в отдаленные участки, в том числе на полярном круге — выгодное мероприятие.
День в типографии сегодня был короткий, так что ждать, пока все разойдутся, пришлось недолго. Хлыщ не торопился домой, привык уже покидать издательство вместе со мной.
Я же развернула кресло, чтобы лучше его видеть и отслеживать реакцию, и брякнула:
— Господин Сташевский, у меня к вам будет одно неприличное предложение.
Потому что это же неприлично, так открыто требовать от человека выпотрошить кошелек?
Мужчина покраснел, покрылся пятнами и поправил галстук, будто тот его неожиданно начал душить.
— Какое именно, позвольте уточнить? — прохрипел Сташевский.
— Мне нужны деньги. Много денег. Не те копейки, что мы получим от проведения благотворительного бала — мы их даже не увидим, так быстро они улетят. Куда больше.
— Зачем?
Цвет лица хлыща постепенно вернулся к нормальному. Понял, что на его ливер никто не претендует, и явственно испытал облегчение.
— Вы не задумывались, почему мы вообще всем этим занимаемся? Откуда у местных учителей взялось оружие, зачем они его заказывают, собирают и хранят?
— К бунту, конечно, — пожал плечами господин Сташевский, как само собой разумеющееся.
Для него, наверное, и правда обыденность. Заговоры, мятежи, покушения. Но даже в столице я жила далеко от всей этой грязи, лишь наблюдая, как через мутное стекло, изредка фиксируя отдельные события в статьях.
Похоже, в новой жизни придется нырнуть в бурлящие воды с головой.
— А почему бунт начнется?
Сташевский помедлил, раздумывая: насколько мне можно доверять? В конце концов, в помещении мы одни, если что — мое слово против его, не страшно.
— Князь Велигорский давно мечтает посадить на трон свою марионетку. Яромир мягок и податлив, им будут вертеть все кому не лень.
Слышать такое о сыне царя было непривычно, правда приятно освежала. Хорошо, когда есть человек, рядом с которым не нужно вымерять, как на весах, каждую озвученную мысль.
— Это как раз очевидно. Я не о том, — небрежно отмахнулась от вопиющей крамолы, заставив господина Сташевского удивленно вздернуть брови.
Мол, в чем еще может быть дело? Куда глубже копать в придворные интриги?
— Где господин Белоярский планирует набирать людей? Кого легче всего поднять на бунт? Кто недоволен нынешней властью — да любой, если по правде, потому что от смены правителя особо в их жизни ничего не меняется?