Оборачиваюсь на голос и… застываю.
Передо мной стоит мужчина. Нет, не так. Передо мной стоит Мужчина с большой буквы. Из тех, при виде которых забываешь, как дышать.
Широкие плечи обтянуты пиджаком. Белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута, и в треугольнике загорелой кожи бьётся жилка. Тёмные волосы длинноваты, касаются воротника.
Но дело даже не во внешности. Дело в том, как он держит себя. Уверенно, спокойно, будто весь мир принадлежит ему по праву рождения. Смотрит внимательно, чуть прищурившись.
А глаза… Господи, какие у него глаза. Карие? Нет, слишком просто. Это самая настоящая тьма. В которой есть прожилки есть золота. Тёплого, текучего, как мёд на солнце. Чёткие брови, длинные ресницы. Резкие скулы, чуть тронутые загаром. Губы чёткого рисунка, в уголке притаилась ироничная складка.
Он смотрит на меня. Долго, внимательно, словно читает книгу на незнакомом языке. А я стою посреди галереи — мокрая, растрёпанная, с размазанной тушью — и не могу пошевелиться.
— Вы промокли, — говорит, подходя. В голосе слышится лёгкий акцент. Мягкий, обволакивающий, как бархат. — Вам нужно согреться.
— Что? — мямлю что-то невразумительное, чувствуя, как горят щёки. Наверняка покраснела как помидор. Отлично, Вика. Блестящее начало разговора с шикарным мужчиной.
Он ставит бокал на ближайший столик, снимает пиджак. Движения уверенные, отточенные. Подходит ближе.
— Позвольте, — накидывает пиджак мне на плечи.
Ткань ещё хранит тепло его тела. Окутывает, обволакивает. Пиджак велик. Плечи свисают, рукава закрывают кисти. Чувствую себя девочкой, примерившей папину одежду.
Наши пальцы соприкасаются, когда я придерживаю полы, и меня буквально ударяет током. Банально? Да. Правда? Тоже да. От его прикосновения по коже бежит электрический разряд, поднимается по руке, взрывается фейерверком где-то в груди.
— Спасибо, — выдыхаю, поднимая глаза.
— Тигран, — представляется, протягивая руку.
— Виктория, — пожимаю, и он неожиданно переворачивает мою ладонь, подносит к губам.
Поцелуй обжигает даже через кожу. Галантный жест из другой эпохи, но в его исполнении выглядит абсолютно естественно.
— Вы пришли посмотреть выставку? — спрашивает, не выпуская мою руку.
— Да, здесь работы моей подруги. Алёны Михайловой.
— Значит, вы тоже ценитель современного искусства? — улыбается, и от этой улыбки что-то переворачивается у меня внутри.
— Абсолютно в нём не разбираюсь, — честно признаюсь. — Просто… дождь начался, и я решила спрятаться.
Ожидаю снисходительной улыбки, но он запрокидывает голову и смеётся. Искренне, от души. На шее проступают сухожилия, кадык двигается, и я не могу отвести взгляд.