– Не плачь, солнышко, – тихо говорю, укачивая ее. – Не плачь, я с тобой. Все хорошо, все хорошо, милая.
Аиша смотрит на меня, у нее огромные голубые глаза, они блестят от слез в лунном свете. В них столько доверия, что становится страшно. Она не знает, кто я такая, но уже готова положиться на меня.
– Хочешь спать, да? – шепчу, глядя на нее. – Наверное, тебе приснился страшный сон.
В углу комнаты стоит большое мягкое кресло. Сажусь в него и устраиваю Аишу у себя на руках. Она тут же прижимается ко мне еще крепче и кладет головку на плечо.
– Сейчас я спою тебе колыбельную, – говорю, поглаживая ее по спинке. – Мама пела мне, когда я была маленькой.
И я начинаю тихо напевать:
– Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни. Пчелки затихли в саду, рыбки уснули в пруду…
Аиша постепенно расслабляется в моих руках. Дыхание становится ровнее, всхлипы затихают. Она такая маленькая, такая хрупкая. Как можно оставить ребенка одного плакать в темноте?
– Месяц на небе блестит, месяц в окошко глядит. Глазки скорее сомкни, спи, моя радость, усни…
Пою тихо, монотонно, как пела для младших братьев. Аиша совсем затихает, только иногда вздрагивает во сне. Я продолжаю укачивать ее, не решаясь встать – вдруг она проснется и снова заплачет?
В доме тихо. Где-то вдалеке хлопнула дверь – наверное, Руслан вернулся. Но он не идет сюда, не проверяет дочь. Может быть, он даже не знает, что она плакала.
Смотрю на спящую девочку и думаю о том, что совсем недавно я заботилась о младших братьях. А теперь я чья-то мачеха. У меня есть дочь, которая мне не родная, но которая нуждается во мне.
– Ты будешь моей малышкой, – шепчу я Аише. – Я буду заботиться о тебе, защищать тебя. Обещаю.
Может быть, в этом и заключается моя роль в этом доме? Может быть, именно для этого меня сюда привели? Не для того, чтобы я была женой мужчины, который меня не любит, а для того, чтобы я стала мамой девочке, которая в этом нуждается.
Аиша сопит во сне, крепко вцепившись маленькими пальчиками в мой халат. Она доверяет мне, хотя знает меня всего несколько минут. Дети чувствуют искренность.
Я еще долго сижу в кресле, слушая ее тихое дыхание. За окном скоро начнет светать, но мне не хочется уходить. Здесь, с этой малышкой на руках, я впервые за весь день чувствую себя нужной.
Наконец, убедившись, что Аиша крепко спит, осторожно встаю и кладу ее в кроватку. Она не просыпается, только раскидывает ручки в разные стороны.
– Спи, солнышко, – шепчу, укрывая ее одеялом. – Завтра мы познакомимся как следует.
Выходя из детской, я чуть не сталкиваюсь с Русланом. Он стоит в коридоре, прислонившись к стене, и смотрит на меня. В доме полумрак, но я вижу удивление в его темных глазах.