Привыкаешь. Как к зубной боли или холоду.
Переворачиваюсь на другой бок. В комнате душно, хочется открыть окно, но я не знаю, можно ли. Это же не мой дом. Пока не мой. Может быть, он никогда не станет моим.
Руслан Муратович… нет, теперь просто Руслан. Мой муж. Высокий, красивый, но такой холодный. Когда он смотрел на меня во время никаха, мне казалось, что он оценивает товар. Не меня, Амину, а какую-то покупку.
Может быть, так оно и есть. Он купил меня у отца. Не за деньги – за влияние, за связи, за что-то, чего я не понимаю. А теперь я должна отработать эту цену.
К глазам все-таки подступают слезы. Мне восемнадцать, и я хочу домой. Хочу к маме, которая погладит меня по голове и скажет, что все будет хорошо. Хочу к подругам, с которыми мы мечтали о любви, о принцах, о счастливом конце.
Но принцы бывают только в сказках. А в реальности есть только сделки.
Внезапно тишину разрывает плач. Детский плач, жалобный и безутешный. Аиша. Это дочь Руслана, которую я еще не видела.
Сажусь в кровати и прислушиваюсь. Плач не стихает, наоборот, становится все громче. Малышка плачет где-то вдалеке, но звук проникает сквозь стены.
Где же няня, которая должна присматривать за ребенком? А где сам Руслан?
Плач становится отчаянным. Девочка кричит так, будто ей больно, будто она зовет на помощь. Но никто не приходит.
Не выдерживаю. Встаю с кровати, надеваю шелковый халат, который привезла с собой, как и другую одежду, выхожу в коридор. Дом огромный, коридоры длинные, везде горят тусклые ночники. Плач доносится откуда-то из дальнего конца дома.
Иду на звук босиком по холодному полу. Халат слишком длинный, приходится придерживать его, чтобы не споткнуться.
Сердце колотится – вдруг Руслан рассердится, что я вышла из комнаты? Но ребенок плачет все громче, и я не могу просто лежать и слушать.
В конце коридора – дверь, из-за которой доносится плач. Осторожно поворачиваю ручку и заглядываю внутрь.
Детская комната. Красивая, с нежно-розовыми стенами и белой мебелью. В центре стоит кроватка, а в ней…
Девочка сидит, вцепившись в прутья кроватки, и плачет навзрыд. Лицо покраснело от слез, глаза опухли. Она такая маленькая, такая беззащитная.
При виде меня она на секунду замолкает, удивленно моргает глазками, а затем начинает всхлипывать тише, но все так же жалобно.
– Тише, малышка, – шепчу я, подходя к кроватке. – Тише, я здесь.
Аиша протягивает ко мне ручки, и сердце сжимается от жалости. Такая кроха, а уже осталась без мамы. И где же все взрослые, которые должны о ней заботиться?
Беру девочку на руки. Она легкая, теплая, от нее пахнет детским мылом и молоком. Она прижимается ко мне, все еще всхлипывая, а я чувствую, как что-то тает у меня в груди.