Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.
В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурная брань.
Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.
Предыстория: «Ангел для демонов»
— У меня кончается терпение…
Голос бьет по нервам, как удар хлыста. Низкий, властный, не терпящий возражений.
— Я понятия не имею… — выдавливаю из себя снова, и ненавижу, как дрожит мой голос. Как предательски подгибаются колени от одной только интонации.
— Хочешь сказать, ты действительно ничего не помнишь?
В его тоне — недоверие, смешанное с чем-то еще. Разочарованием? Злостью? Не могу разобрать.
— Хочу сказать, что понятия не имею, кто вы!
Слова вылетают почти криком. Руки судорожно вцепляются в край стола позади — костяшки белеют от напряжения. Мой кабинет, мой безопасный мирок, где я знаю расположение каждой папки, каждой ручки, вдруг становится клеткой. Слишком маленькой. Слишком тесной для нас троих.
Они стоят передо мной — двое мужчин, которых я никогда не видела. Или видела? Черт, да откуда они вообще взялись?! Высокие, широкоплечие, с той особенной уверенностью в движениях, которая бывает у людей, привыкших получать все, что хотят. Они не похожи на обычных постояльцев нашей гостиницы. Слишком… опасные, что ли. Появились из ниоткуда, как призраки, и сразу начали задавать вопросы. Мои вопросы их, похоже, вообще не волнуют.
— Я не знаю вас, — повторяю упрямо, пытаясь унять дрожь. — Уходите. Немедленно.
Один из них — тот, что ближе — усмехается. Короткий взгляд на напарника, и у меня все внутри обрывается. В этом взгляде столько всего — понимание, насмешка, что-то хищное. Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Медленно, словно проверяя, побегу ли я.
Ноги сами пятятся назад, пока поясница не упирается в стол. Дальше некуда.
Он останавливается совсем близко. Слишком близко. Я чувствую запах его парфюма — что-то дорогое, с нотками кедра и специй. Улыбка на его губах острая, как лезвие. Он наклоняется, и его ладонь ложится на стол позади меня, отрезая путь к отступлению.
— Мы можем помочь ей вспомнить, как это было между нами… — голос льется, как тягучий мед. Итальянский. Мягкий, певучий, но с опасными нотками.
Я понимаю каждое слово. Второй качает головой, но в его глазах пляшут чертики:
— Она против, — переводит мой мозг автоматически.