Катя злилась. Первое время она нарочно старалась попадаться засранцу на глаза почаще, но тот только кивал задумчиво, и скользил мимо в своих белых кроксах, даже не делая попытки воскликнуть: «Ба, да это ты!», после чего заключить девушку в объятия и умчать на оленях (тут девушка злорадно хмыкала) в свою неведомую даль.
Григорий же всяческих надежд не оправдывал. Более того, он делал вид, что они не знакомы. И ему б рано или поздно удалось убедить в этом начинавшую сомневаться в себе акушерку, если б та каждый вечер не забирала с садика точную его копию.
— Даже нос у тебя от отца! — бурчала она дочери, придирчиво разглядывая ту во время сна. — От меня одно место, и то ниже пояса!
Парень был завидным холостяком, но, судя по поведению, менять свой статус в ближайшее время не собирался. Медсестры любили позубоскалить в отсутствие врачей и частенько перемывали кости ему, а также другим неженатым коллегам.
— Вот ты, Катя, как считаешь, есть у нас шанс или нет? — спросила ее как-то хохотушка Виктория, наливая чай и забираясь с ногами в кресло в дежурке. — Ты ж человек новый в нашем коллективе, наверняка тебе со стороны виднее. Я вот прям мечтаю этого Плотникова уже в ЗАГС потащить, да только он как Фигаро – то тут, то там.
— Не Фигаро, а шмель, — усмехнулась еще одна коллега, Машенька, тоже брюнетка с кожей цвета сливок и темными глазами, похожими на две маслины. — Огромный такой шмель, который летает с цветка на цветок, выпивает нектар и летит к следующему. Такого разве можно одним цветком удержать, а, Вик? Ты посмотри на него, он же типичный блядун! Нафига тебе такой? Он от тебя бегать будет налево, только свист стоять, а ты сиди жди его дома, босая, беременная, на кухне, готовь ему обед из семи блюд и жди, пока твой шмель домой заявится, весь в чужих духах и с помадой на х…
Договорить она не успела, так как то самое насекомое, о котором шла речь, открыло дверь и появилось в поле зрения девчонок.
— А чем это тут так пахнет? — осведомился он, открывая микроволновку и доставая контейнер с Катиным обедом. — Мммм! Волшебно просто! Девушки, признавайтесь, кто такой кулинар-искусник, я тому готов отдать свое сердце!
— Мое! — буркнула ему акушерка, подходя и буквально вырывая контейнер из рук. — Оставьте свое сердце при себе, доктор, мне оно без надобности. Я человечину не ем!
— А вы язва, Катюша! — соизволил обратить на нее свое царственное внимание хирург. — То есть, если я вот вас сейчас замуж позову, вы откажетесь?
— Ну рискните! — внезапно обернулась Катя, нарочито медленно смерив Григория взглядом с ног до головы. — Вдруг я соглашусь? Что делать-то будете?