Стягивая с себя одежду и проникая в горячую влажность, мужчина тяжело дышал, скользя рукой по покрытой мурашками коже живота девушки, сжимая и потирая горошины сосков, чувствуя, как словно в сладкой судороге выгибается его партнерша, и сам едва не теряя голову от этого. Вколачиваясь в ее тело в такт стука колес, он пытался отвлечься, чтобы продлить удовольствие, но вскоре оросил ягодицы Катерины своей спермой, содрогаясь и дыша в ее шею, ощущая, как постепенно расслабляется она рядом с ним.
Повернув голову, Катя нашла губы Гриши своими, поцеловала его нежно, слушая рваное дыхание, затем всем телом развернулась, закидывая на него ногу.
— Мне было потрясающе! — выдохнула она ему в район шеи и тут же довольно засопела, ощутив, как сжалась ладонь на ягодице.
— Слишком быстро, — тихо отозвался Григорий. — В следующий раз все будет совсем по-другому.
— А будет следующий раз? — подначила его девушка.
— Следующий и последующий и еще один, пока ты не запросишь пощады, воробей! Только не в поезде. Такого экстрима я больше не переживу. Этот дурацкий столик уперся мне в лопатку и едва не продырявил.
Катя хотела было ответить что-то, но тут услышала, как дочь зовет ее тихим голосом.
— Мамочка! Я пить хочу!
Подкинувшись на локтях, девушка хотела перескочить через Григория, забыв о травме, но была остановлена его властной рукой.
— Лежи! — приказал он, вставая полностью одетым, глядя на дочь, которая уже отвернулась на бок и спала, свесив голую пятку вниз с полки. — Спит! Видела она что-то или нет, интересно?
— Нет, — качнула в ответ головой Катя, натягивая белье на себя и усаживаясь. — У нее бывает такое, проснется резко, то попить, то поцеловать, то в туалет, и тут же спит. Утром ничего не помнит. Тем более, ты ж свет выключил.
Гриша уже перегнулся через столик, включая маленький настенный светильник, затем в полуобороте глянул на Катю, что настороженно щурилась, сведя брови к переносице и выглядя словно рассерженный ежик с торчавшими в разные стороны волосами. Отчего-то ему вспомнилось, как в детстве они с дедом спасали такого вот зверька, попавшего в беду, когда отдыхали в Туапсе. Тогда им удалось отпоить бедное животное, что обессилело от жажды, но образ вялого ежа до сих пор стоял перед глазами.
— Спать хочешь? — спросил, доставая полотенце. — Пойду помоюсь, потом ты.
— Спать не хочу, — вяло улыбнулась ему девушка. — Иди, конечно.
Едва дверь за мужчиной закрылась, она вскочила, ощущая противную липкость на ягодицах и спине, стащила с себя штаны и принялась вытираться салфетками, убирая пахучие следы страсти. Сейчас в ней уже не было того желания, что горело еще несколько минут назад, она стала противна сама себе, понимая, что отступать некуда, Плотников добился, чего хотел, и тут же одернула сама себя – кто еще больше хотел, это неизвестно. Сама-то тоже хороша, вела себя как мартовская кошка.