— Я хочу, я хочу! — захлопала в ладоши Марина, тут же потеряв к матери интерес.
Катя только качнула головой, глядя, как отец с дочерью разглядывают принесенный завтрак, затем взяла косметичку и направилась чистить зубы. Ей предстояло привыкнуть к тому, что ответственность за дочь теперь она несет пополам с этим большим красавцем. И перестать ревновать. И ее к нему и его к ней. Это оказалось самым сложным.
В Читу прибыли рано утром. Поезд долго двигался мимо частных домов, медленно въехал в город, который едва-едва просыпался в розовом рассвете, и остановился у перрона, издав гудок.
Мариша прилипла носиком к стеклу в проходе, с любопытством глядя на все вокруг, а Катя с Гришей стояли чуть позади дочери, близко-близко друг к другу, но не касаясь. Девушке казалось, что, если она вдохнет поглубже, ее лопатки впечатаются в мужскую грудь, и потому дышала неглубоко, опасаясь себя и своих вновь вспыхнувших чувств к Плотникову, что затапливали ее то радостью, то ожиданием чуда, то генвом и грустью.
Он же вел себя так, словно между ними ничего не произошло – весь прошлый день играл с дочерью, а вечером лег спать, отвернувшись к стене и погасив свет.
Внутри Катерины слипшимся комком застыла обида. Она старалась не думать об этом, но мысли нет-нет, да и возвращались, обдавая словно кипятком до возмущения. Каков фрукт, а! Но тут же одергивала себя – у Григория дед в больнице, скорее всего, все его переживания сейчас об этом, а не об отношениях с ней. И тут же сама себе выговаривала, что перестала б его уважать, веди он себя как обычно, словно ничего не случилось.
— Сейчас такси вызовем, поедем к моим родителям сначала, а потом я к деду, — словно услышав мысли девушки, прокомментировал Гриша.
— Я с тобой хочу! — тут же подняла любопытную мордочку Мариша. — Можно?
— Да тебе там нечего делать, малышка, — потрепал девочку по голове отец. — Дед еще себя плохо чувствует, вдруг сильно обрадуется тебе, хуже станет.
— Как бабе Нине, когда ты приехал? — нахмурила бровки девочка. — Помнишь?
Катя вопросительно глянула на Гришу, который старательно делал вид, что не понимает этих взглядов. Он в общих чертах упоминал как-то, что заботится о старшей Зосимовой, но в подробности не вдавался. И не собирался вообще никогда этого делать, потому что удалось купировать состояние Нины Ивановны вовремя, и сейчас она постоянно принимала прописанные кардиологом препараты, чтобы чувствовать себя хорошо. Зачем об этом знать Катерине, находившейся не в самом лучшем состоянии? Вот и приходилось молчать.
— Помню, конечно, — кивнул он. — И вот поэтому боюсь за деда, он старше твоей бабушки, может такой радости не выдержать.