Самое ужасное, что рядом были сыновья и все слышали. Предательство отца коснулось их напрямую. Младшенький Влад рванул наверх и хлопнул громко дверью своей комнаты. Ваня присел рядом, растерянно моргая. В больших серых глазах навернулись слезы.
— Мам, ты возьми пока из тех денег, что откладывали Венику на дом. Долги надо отдать, мам… Нам больше молока никто не даст задаром. Ты поплачь, мама. Поплачь. Вот увидишь, отец десять раз пожалеет, что так поступил с тобой… С нами. Еще на коленях приползет от любви своей городской.
Странно слышать от шестнадцатилетнего парня.
Последствия. Дума ли Михаил на что их обрекает? Ладно, ее разлюбил… Но, детям-то это за что?
Марина сунулась в коробку, куда они откладывали деньги для старшего сына. Забралась по лестнице на самую высокую антресоль… Скинула крышку и взвыла, как волчица, попавшая в капкан, почти лишившаяся всех лап, на которых можно стоять.
Пусто! Михаил последнее из семьи выгреб. На карточке только самый минимум, чтобы внести оплату по кредиту.
Думали, вернется Сеня – старшенький и жилье ему справить. Участок присмотрели у речки. Девушка его дожидается, с которой он вместе учился… Милая, светлая, добрая. Честно ждет, не вертит хвостом перед другими парнями.
Марья не поняла, как оказалась на полу.
— Убью, тварь! Уничтожу! — скрежетала зубами, мяла края пустой коробки.
Раскинув руки, билась лбом об пол… Звук глухой и страшный.
— Мам, ты чего? — всхлипнул Ванька, и затрясся будто по нему ток пустили.
Он никогда не видел мать в таком состоянии. Даже, когда с дерева упал и ногу повредил. Когда ржавым гвоздем распорол пятку на речке. Когда мать все глаза выплакала на проводах старшего брата в армию.
Она будто вымерзла… Видал Ваня, как соседа нашли пьяного и почти обмороженного с белой кожей и синими губами. Очень похоже.
— Обокрал нас, ирод, оставил ни с чем, Ваня-а-а! Родной отец, а хуже фашиста… Последнее отнял. Как в глаза людям смотре-е-еть? Под честное слово я занимала. Видать, нет у Семеновых больше чести. Нет, — замотала головой.
Взгляд тяжелый, его невозможно вынести. Ванька отвернулся, не понимая, как она вдруг стала такой, словно не своя.
— Мам… Мамуль, да ты… Ты не расстраивайся! Мы с Владом деньги из копилки возьмем. Помнишь нам бабушка дарила на Дни рождения? Я сейчас! Сейчас поищу, мам.
Марина не шелохнулась, так и застыла истуканом, раскорячившись на согнутых коленях. В висках пульсировало и только это был признак того, что еще жива. Все тело ее окоченело и мысли тоже. Она пробовала согнуть пальцы в кулак, но они ее не слушались. Проведя языком по губам, Марья собирала соль, как лосиха, которой не хватало калия.