Я попыталась разговорить высокого, стараясь быть максимально любезной и приветливой, как учила матушка.
— Скажите, э-э-э… барон, — я выудила из очередного мешочка склянку с живой водой, которая, видимо, уже давно «умерла», и полезла за заменой. — Почему вы все время рассматриваете эти гобелены? Они настолько интересные?
— Да не особо, — ответил он, отводя глаза.
— Тогда почему?
— Пытаюсь понять, зачем кому-то украшать склад, в то время как стены самого замка пустуют.
Оторвавшись от взвешивания черного кровоостанавливающего порошка, я оглянулась. Но ничего странного в вышитых картинах не увидела. Обычные гобелены, сценки из истории Аэры, жизнь богинь, подвиги рыцарей. Ничего интересного, картинки, годящиеся как для спальни, так и для столовой, а вот в гостиную или в парадную их вешать явно не стоило. Матушкины мастерицы в Кленовом Саду работают не в пример лучше.
— Может быть, старшие рыцари не любят подобные украшения?
— Может быть.
Крис отвечал односложно или вовсе молчал, и, в конце концов, вопросы закончились вместе с приветливостью.
А день все тянулся и тянулся.
Меня повели обратно, когда солнце ушло за высокие шпили замка. Перед глазами все еще стоял ящик с корешками, которые приходилось измельчать, рассыпать по колбам и разбавлять мертвой водой три к одному.
А во дворе что-то продолжало скрежетать. Неужели паровую повозку так и не починили?
Жоэл шел впереди, Крис за спиной, чуть сместившись вправо. Все как вчера, и позавчера, только вот повозка была другая. Вместо паровой телеги во дворе стояла старая рассохшаяся развалюха, похожая на те, в которых крестьяне возят сено. Но вместо сухой травы там стояло что-то высокое, как бабкин сундук, накрытый плотной тканью.
Незнакомый маг в белом плаще что-то тихо втолковывал рыцарю с бляхой посвященного. Не похоже, что они из Академикума, скорее уж выпускники.
Надеясь все-таки быть услышанным, маг махнул руками перед носом старого воина, но тот остался спокойным, лишь отрицательно мотнул головой, указав на повозку. Два парня из последнего потока, которым пока было отказано в посвящении, поправляли ткань на «сундуке», из которого снова донесся механический скрежет.
Мы медленно шли мимо странной компании, и все, что я смогла рассмотреть — это очертания прутьев массивного горбатого груза, проступившие сквозь прижатую ветром накидку.
«Сундук» снова заскрежетал, его тряхнуло, словно под тряпкой было что-то живое. Хотя по звуку больше походило на проржавевший мукомольный механизм!
— Эй, — крикнул один из старшего потока, заметив нас. — Вы, трое! А ну-ка быстро отсюда!