Он жив!
Сапоги громко стучали по ступеням.
Крис жив!
Даже скудное зимнее солнце показалось мне ярче летнего полуденного.
Спасибо, Девы!
Письмо хрустнуло, когда я слишком сильно сжала руку.
Подходя к жилому корпусу Магиуса, я не удержалась и сорвала сургучную печать. Я читала и поднималась по лестнице, глазами пробегая строчку за строчкой.
Слишком давно не было вестей из дома. Я даже соскучилась по матушкиным нотациям, шуточкам Илберта и сдержанным похвалам отца, пусть сейчас меня и не за что хвалить.
— Иви! — услышала я радостный крик. С площадки второго этажа, перегнувшись через перила, на меня смотрела Гэли. — Иви! Я вернулась.
У двери соседней комнаты валялось с десяток сумок и свертков с эмблемами известных лавок.
— Вижу.
— И мне даже разрешили сдать экзамены, — она вздохнула. — Только представь, впереди десятидневье праздников, ты будешь танцевать на балах, а я сдавать зачеты. — Подруга грустно рассмеялась, но, посмотрев на меня, тут же стала серьезной. — Что случилось? — перевела взгляд на конверт в руке, на сломанную печать Астеров и уже с неподдельным беспокойством стала перечислять. — Вести из Кленового Сада? Что-то с родными? С матушкой? С отцом? С братом? Не молчи, Иви!
— Со мной, — ответила я. — Я тоже не буду танцевать на балах, во всяком случае, в Льеже. — Я потерла усталые глаза. — Отец нашел мне мужа.
— Что? — Гэли изумленно раскрыла глаза.
— Помолвка через пять дней, мне належит срочно вернуться в Кленовый Сад.
[1] Кинил — морозоустойчивое фруктовое дерево, плодоносящее даже в холодном климате. Плоды похожи на груши с плотной кожицей, используются в виноделии, изготовлении джема и других кондитерских изделий, листья и корни в фармакологии и целительстве, стебли в производстве текстиля и краски.
[2] Целительский дом Ионской Девы Скорби — дом целителей, где занимаются душевными недугами и расстройствами психики. Находится в г. Ионе.
[3] Иллия — река на севере Чирийского хребта.
Я сошла с поезда через два дня и шесть часов — в Сиоли, столице провинции Ильяс, большая часть земель которой принадлежала графам Астер еще с незапамятных времен. Старая кормилица Туйма рассказывала, что после разделения Эры на Тиэру и Аэру змеиному роду принадлежали и равнина Павших, и Мертвое поле. Не то чтобы она застала само разделение, но поле Мертвецов до сих пор стояло на балансе у отца, а если порыться в старых бумагах, то,возможно, и вся Траварийская равнина, которую и прозвали «равниной Павших». Змеиный род никогда не бедствовал и никогда не кричал о своем богатстве, ибо слишком многие считали, что оностоит на костях. Собственно, как и любое другое богатство любого другого рода, вынужденного существовать у Разлома. Это не солнечные долины запада, где растет виноград Оуэнов.