— Ну, — протянула я, положив сверток на стол. — Ловят. Один из них, кстати, здесь.
— Знаю, папенька грозился ему лично голову снести, но его уверили, что лиходей в тюремной палате, ну знаешь, для опальных дворян, и с ним неотлучно двое серых. А в тюрьму нельзя, говорят, сразу окочуриться может… Эх, сама бы зеркалом треснула, чтобы получил, наконец, желаемое, — подруга покосилась на кулек, но ничего не сказала.
— Думаю, ему не зеркало было нужно, — сказала я, отходя к окну.
Сказала и почувствовала облегчение. Развязался второй узелок, будто что-то, исподволь не дававшее спать по ночам… нет, не исчезло, просто… Я ведь с самого начала знала, что это так, но предпочитала отмахиваться, а вот сейчас произнесла.
— Не зеркало? — удивилась Гэли.
— Нет, — я коснулась светлой портьеры. За стеклами беспорядочно летел снег. — Тот гвардеец получил твою сумку, за которой не побоялся спрыгнуть на лед Зимнего моря. — Я вспомнила, как бежала сквозь лабиринт улочек, как увидела гвардейца, как он бросил саквояж на снег, словно ненужную вещь. А потом все равно бросился за мной. Но если гвардеец уже получил желаемое — это лишено смысла. — Получил и не ушел. А сейчас еще лавку Гикара сожгли.
— Кто сжег? Зачем? — подошла ко мне подруга.
— Не знаю, но Оуэн думает, что все связано.
Свет в лампах едва заметно колыхнулся.
— Оуэн? Крис? — переспросила она.
— Вы ведь знакомы?
— С «жестоким бароном»? Да, — не смущаясь, ответила подруга.
— Расскажи, — схватив ее за руку, попросила я.
— Да нечего рассказывать. Папенька одно время рассматривал его кандидатуру на пост зятя, — она дернула плечом. — Но потом раскопал одну неприятную историю…
— Про кнут и собак? — шепотом спросила я.
— Ты уже знаешь? — грустно улыбнулась подруга. — Да. Отец велел мне о нем забыть. Хотя, конечно, Кристофер красив и богат, — голос Гэли стал мечтательным. — Высокий, а плечи какие, как представлю, что он несет меня на руках… ммм. Ай! Иви! Мне больно!
Она дернулась, вырывая свою руку из моих.
— Прости, — пробормотала я. — Не знаю, что на меня нашло.
Гэли внимательно посмотрела мне в глаза, и лукавая улыбка осветила ее лицо.
— А по-моему, знаешь. По-моему, все очень просто. Ты…
— Не произноси этого, — кровь бросилась мне в лицо.
— Влюбилась, — закончила подруга.
— Нет, — слабо возразила я.
— А судя вот по этому, — она подняла руку, где проступал красноватый отпечаток ладони, — да. Рассуждаешь об артефактах, пожарах, а очевидного не замечаешь. — Гэли опустила руку и с интересом спросила. — И каково оно? Как в романах, да? Сердце выскакивает из груди, а душа томится, словно в клетке, желая улететь к любимому?