— Отец, — оборвал Шельд. — Привыкай. Это важно.
Я вдохнул.
— Да. Отец, — как тяжело ворочать языком! — Но ведь вы же вправду хотели меня убить, а мама хотела меня спасти.
— Рэсса сообщила мне, что ждёт ребёнка, — сказал Шельд. — При таком поразительном положении дел: я женат, она замужем, она простушка, я… скажем так, с особенностями. Несомненно, моё предложение избавить её от младенца прозвучит для тебя совершенно злодейски… если хочешь, можешь считать меня злодеем. Но она отказалась — и я не стал настаивать. Я ведь не убил тебя, Валиен, — повторил он. — Хотя многие мои… коллеги… сочли бы это естественным и закономерным. И спрашивать женщину не стали бы.
— Вы говорите «не убил», будто собирались сами…
— Если бы она сказала бы «да», я не перекладывал бы исправление своих ошибок на других людей, — сказал Шельд.
Когда человек вот таким тоном сообщает, что убил бы младенца внутри женщины — по спине дерёт мороз. И невольно думаешь: как⁈ Хирург бы мог, но он-то инквизитор…
— У Псов свои методы, — сказал Шельд. — Я постарался бы не причинить ей вреда. Но она решила иначе, повторюсь. И я счёл бесчестным отказаться от тебя, если уж… судьба ведёт.
Он вздохнул и задумался.
Я не смел соваться, но меня жгло изнутри — и Шельд снова это почувствовал.
— Дар, — сказал он странным тоном, торжественным и мрачным. — Мы ещё не в резонансе, но будем, я неплохо тебя чувствую, — и вдруг усмехнулся. — Что, вопросы буквально испепеляют, а?
— Да, — я почувствовал себя чуть смелее. — А почему вы бранили того врача и акушерку? Мама же хотела меня защитить…
— Она вообразила, что я заберу тебя, чтобы убить, — сказал Шельд. — А я не догадался. Рэсса очень неглупа, вела себя естественно… Я полагал, что рожать она будет в нашей клинике, а Рэсса дождалась опасного момента, этот её муж отвёз её в какую-то дыру, там она сунула денег законченным подонкам… если бы там нашёлся хоть один приличный человек, который решил бы выполнять закон — о тебе бы сообщили в Чрезвычайный Совет, и я немедленно узнал бы.
— И конец мне…
Шельд взглянул мне в лицо, будто хотел увидеть содержимое черепушки и мысли прочитать.
— Так. Ты считаешь, что инквизиция убивает младенцев.
— Да, — вырвалось у меня, но я тут же поправился: — В смысле, проклятых же! С клеймом! Тем более, что хвост… Все же говорят! Младенцев всегда изымают, это и не скрывается даже…
Шельд хмыкнул, довольно зло.
— Тупость стада. И так называемая доброта простецов. Ну так-то они убивали младенцев в колыбели, пока инквизиция не вмешалась. Тебя, конечно, изъяли бы — чтобы воспитывать в нормальной для тебя среде, а не среди простецов… идиотизм…