— Ты спасла нас, — сказал я, глядя на неё. — И Юто… он был настоящим.
Наоми улыбнулась, но её глаза были серьёзными.
— Он был собой, Кенджи, — ответила она. — Но что-то было не так с икрой и юдзу. Это не ошибка Юто. Кто-то играет против нас.
Я кивнул, мои мысли уже кружились вокруг Акиры и его слишком невинного лица. «Танец сакуры» стал триумфом, гости аплодировали, а Сакамото явно изменил мнение. «Золотая Вилка» была впереди, и я не собирался дать кому бы то ни было сломать наш баланс.
Ужин в «Жемчужине» закончился, и зал опустел, оставив за собой лишь эхо смеха и звон бокалов. Гости разошлись в приподнятом настроении, всё ещё обсуждая «Танец сакуры», который Юто подал с такой страстью, что даже Чжоу Сакамото, токийский критик, ушёл с лёгкой улыбкой. Аяко, блогерша, заполнила соцсети восторженными постами, а владелец «Ханами Палас» намекнул на сотрудничество. Наоми сияла, но я не мог разделить их радости. Я стоял в кабинете на втором этаже, глядя на тёмные окна Токио, и хмурился. Что-то было не так с «Эхо моря», и Юто тут ни при чём. Металлический привкус икры, испорченный юдзу — это не его ошибка. Кто-то подставил нас, и я собирался выяснить, кто.
Я спустился в комнату охраны, где хранились записи камер. Экран мерцал, показывая кухню за несколько часов до ужина. Повара сновали туда-сюда, Юто проверял ингредиенты, Хиро суетился у плиты. Но моё внимание привлек Акира. Он задержался у ящика с икрой форели, его руки двигались слишком медленно, будто он что-то прятал. Он оглянулся, убедился, что никто не смотрит, и провёл там почти минуту — слишком долго для простого осмотра. Я перемотал запись назад, затем вперёд, но угол камеры не давал чёткой картины. Доказательств не было, только подозрение, которое жгло, как уголь в груди. Акира казался идеальным: вежливый, исполнительный, но что-то в его взгляде — слишком скользком, слишком расчётливом — не давало мне покоя.
Я вызвал Волка по рации. Он вошёл через минуту.
— Проблема? — спросил он, голос был низким, как гул мотора.
— Возможно, — ответил я, ткнув пальцем в экран, где замер кадр с Акирой. — Этот парень, Акира. Он слишком долго возился с икрой перед ужином. И юдзу испортили. Я не верю в совпадения, Волк. Усиль контроль на кухне. Поставь ещё одного человека на вход в хранилище и следи за Акирой. Не спугни его, но я хочу знать, что он делает. Каждый шаг.
Волк кивнул, его лицо не дрогнуло.
— Сделаю, босс, — сказал он и вышел, уже набирая кого-то по телефону.
Я вернулся в кухню, где Юто всё ещё был, несмотря на поздний час. Он стоял у стола, нарезая имбирь для нового соуса, его движения были такими же точными, но я заметил, как он дважды понюхал ломтик, прежде чем отложить. Успех «Танца сакуры» вдохновил его — я видел это в том, как он выпрямил плечи, как его глаза загорелись, когда гости аплодировали. Но провал с икрой подточил его уверенность. Он проверял каждый ингредиент, открывая банки с мисо, нюхая травы, как будто боялся, что они предадут его снова. Его баланс, за который он так боролся, был под ударом, и это разрывало мне сердце.