— Спасибо, весьма терпимое, я, признаюсь, очень волновалась, но сейчас волнения развеялись, хотя я не представляю, зачем вы меня вызвали.
Он заметил в моей руке свою книгу и улыбнулся. А я, пользуясь замешательством, наконец, позволила себе бесцеремонно рассмотреть его.
Да, они с Гришей чем-то похожи, типаж один. Но у графа лицо более симметричное, холёное, и есть глаза, очень, надо сказать, выразительные, и взгляд пронзительный.
Гриша всегда расслаблен, от него веет смертельным снобизмом, и даже раздражением.
Аракчеев, наоборот, очень собран, внимателен, но сейчас испытывает некоторые смешанные чувства, видимо, впервые за долгое время и сам удивлён тому, что между нами внезапно вспыхнула неуместная искра. Теперь я с точностью могу дать ему женскую характеристику, что я бы могла влюбиться в такой типаж мужчины, что значит, нужно вернуть себе самоконтроль и прекратить цвести улыбками перед Его сиятельством. Его брутальная внешность очень располагает, а вот род занятий — отталкивает и вообще опасен для меня.
— Мне необходимо закрыть обращение досточтимой игуменьи Евдокии, она написала прошение разобраться с вашим делом, и как я уже сказал ранее, не имел возможности покинуть столицу даже на полдня. Сожалею, что вам пришлось ждать, и, вероятно, в весьма неприятных условиях. Но такова жизнь, иногда она испытывает нас на прочность.
Мои брови ползут вверх…
Замираю, удивлённо глядя на него, и даже не знаю, как ответить, потому что это похоже на мировую или я ошибаюсь…
— Да, мне пришлось провести время в каменном мешке, это было весьма неприятно. Но зато настоятельница убедилась в моей невиновности. Будь я ведьмой, сама бы спаслась, будь я одержимой, наверное, разбила бы себе голову о каменные стены, но я выдержала все испытания с молитвой…
Тут я немного согрешила, потому как молилась не так усердно, и не так много, как от меня ждали.
— Рад вашему настрою и осознанию непростой ситуации, но как объяснить того призрака?
— Я его больше не вижу. Но его природу знаю. Точнее, узнала вчера ночью, когда вернулись домой, оказалось, моя наперсница ещё со времён пансиона, взяла надо мной опеку, а теперь решила взять реванш и лишить меня всего. Это ужасно узнать правду о злых мотивах близкого человека. Я её выгнала после того, как узнала, что это её рук дело — все проклятья, букеты с кладбища, и другие ужасные проступки, доведшие меня до опустошения. В том числе и неоднократные кражи. Например, она украла у меня перстень отца…
Так ненавязчиво я сделала гадость — сердцу радость, свалив всю вину на Елену, причём заслуженно и плавно перевела разговор на интересующую меня тему.