Величественное здание, облицованное серым гранитом, возвышается посреди улицы, словно древний зиккурат. Его строгие, почти аскетичные линии подчёркивают монументальность: массивные стены с едва заметной игрой теней от неровностей каменной кладки, большие окна, и абсолютное отсутствие даже намёка на украшательство, каким грешат многие здания в столице, здесь всё подчинено какой‑то незримой, но ощутимой дисциплине.
У входа, по обе стороны от массивных дверей, застыли два караульных в строгих чёрных мундирах. Их фигуры неподвижны, лица непроницаемы, а взгляды устремлены вперёд — не на прохожих, а куда‑то сквозь них, в невидимую даль.
Подчиняясь негласному правилу или скорее чувству самосохранения, редкие пешеходы переходят улицу, чтобы ненароком не оказаться вблизи пугающих дверей, словно те и не двери вовсе, а спящий дракон, способный поглотить любого зазевавшегося.
Моя фантазия разыгралась, а время неумолимо, нужно идти и сдаваться, опоздание тоже будет мне дорого стоить. Решаюсь и когда очередная карета очень медленно проехала мимо страшной канцелярии, я перешла дорогу, поднялась по ступеням, придерживая юбку и сожалея, что выбрала слишком яркий для такого случая костюм, но я не чувствую за собой вины, потому не обязана рядиться в серое или чёрное.
Внезапно один из курульных сделал несколько чётких шагов и открыл передо мной тяжёлую дверь.
— Благодарю!
Интерьер таинственного здания такой же, как и экстерьер — давящий, пугающий. Всё, что можно было сделать огромным — проектировщики сделали таковым, чтобы принизить любого, входящего сюда. Ступени шире и чуть выше, массивные кованые перила без привычных завитков и декора, всюду тёмные, благородные материалы, и звенящая тишина, от которой я растерялась на некоторое время.
— Сударыня, будьте любезны представиться, предоставьте ваши документы и назовите цель визита, — дежурный, сидящий за столом с горящей настольной лампой, вернул меня в реальность.
— Я на приём к графу Аракчееву, вот мои документы.
Протянула дежурному личную карточку, потому что от накатившего волнения вдруг забыла своё новое отчество. «Штирлиц никогда не был так близок к провалу!», это сейчас про меня.
— Анастасия Сергеевна, распишитесь в книге и вас проводят…
Расписалась, и дежурный негромко позвонил в колокольчик, со второго этажа спустился ещё один служащий, получил инструкции, куда меня сопроводить, и повёл, чуть быстрее, чем я могу идти в неудобной юбке по высоким ступеням.
Начинаю испытывать физический дискомфорт от опасного заведения. Ещё немного и начнётся тахикардия, отдышка, волнение, и я, не успев войти в кабинет, буду выглядеть как виновная по всем статьям.