Подумала и оторвала ещё несколько: полотенце, косынка, и чтобы обтираться во время омовения.
Сразу же и помылась, от холодной воды кожа мгновенно покрылась мурашками, но я физически не выношу грязь и неприятные запахи, лучше замёрзнуть, но чистой. Обтёрлась, стряхнула платье и снова оделась.
На этом все дела закончились. До ночи ещё далеко, заниматься совершенно нечем. Накидываю на плечи одеяло, сажусь на нары и начинаю вспоминать, систематизировать обрывки памяти. Увы, прошлое Анастасии для меня покрыто тьмой неведения. Сама себя заставить вспомнить хоть что-то не смогла, как ни старалась. Но триггеры срабатывают, именно триггеры.
Например, стоит вспомнить лицо мужа, как перед глазами возникает пошлая сцена грубого адюльтера Андрея и Елены: не снимая одежд, в нашем мире это называется «перепих», странное соитие без удовольствия, без ласк, скорее как одержимость сексом, похоть, нежели любовь. Этот момент предательства самых близких людей врезался в сознание Насти, затмил собой прочие воспоминания и весь мир рухнул…
Дальше тьма, и вот она я.
Первые дни в этом теле оказались ужасными: бесконечные скандалы, запугивание и угрозы отправить меня в самые ужасные места из-за одержимости. До глубины души поражаюсь беззастенчивой наглости Елены, лучшей подруги Насти со времён женского пансиона. К несчастью, никаких подробностей этой «дружбы» не знаю.
Но Елена вдруг возомнила себя хозяйкой дома, словно Анастасия уже списанная в утиль вещь. Дело осталось за малым, найти подходящий утиль. Сначала была неудачная попытка сдать меня в лечебницу для душевнобольных, но старый доктор пригрозил разбирательством, при нём стаканы не летали, а я на приёме была максимально адекватной. Муж испугался позора, но Елена продолжила его нагибать и заставила привезти меня сюда. Может быть, и нечисть, швыряющая стаканы, — её подлых рук дело?
Но самое ужасное в сложившейся ситуации то, что не могу объяснить осознание себя не Настей, а совершенно другой личностью, если не смогу скрыть этот диссонанс на приёме инквизитора, то мне точно конец. Объяснений подозрительного «двуличия» нет вообще, кроме одного самого неутешительного диагноза, какого интуитивно боятся почти все когнитивно развитые люди: Диссоциативное расстройство идентичности.
Очень странно, что я вообще вдруг вспомнила эти слова, а не назвала как-то по-обывательски, например, шизофрения или раздвоение личности.
Видимо, я не просто осознаю себя, но и интуитивно понимаю природу душевного состояния, как психолог, а Настя такими знаниями и навыками не только не владела, но и совершенно не интересовалась.