Заточение внезапно сработало триггером для воспоминаний моей жизни в том мире. Но только быт и то обрывками, я вспоминаю свои действия с предметами и осознаю их. Теперь совершенно точно помню, как работать с ноутбуком, как вести прямые трансляции, но не могу припомнить, о чём я рассказывала в своих выступлениях или собеседованиях. Словно на этих воспоминаниях стоит табу на разглашение.
Чтобы не тронутся умом окончательно, составила себе простой план на день. Тренировки, гигиена, творчество, единственное, что мне доступно — сочинять стихи. И попытка наладить контакт с невидимкой. Но он или она оказался неконтактным. Не вижу, не слышу, к счастью, его голос в своей голове.
Попыталась наладить простейшую форму коммуникации:
— Мы можем общаться, я задам вопрос, а ты стуком отвечаешь, один раз — да. Два раза — нет. Хоть бы форточкой постучи…
В ответ тишина.
Но неразговорчивый невидимка продолжает меня одаривать через небольшое оконце в двери. Цветы, красивые камушки, еда: ещё тёплая сдоба, блины, варёное яйцо, мелочь, но так я точно не пропаду с голоду. Одно плохо — не хватает напитков, а пить из ведра я не рискую.
Загнусь от обезвоживания скорее, чем от голода, тоски, и временами накатывающей на меня паники за жизнь. Никто, кроме Марии к моей келье и не подходит, даже из любопытства.
Я не потеряла счёт времени, оно просто остановилось, а мои потребности нарастают с каждым днём. Мне нужна смена белья, платье, мне нужен свежий воздух, баня. Кажется, что я вся пропахла каменным мешком с дыркой для естественных нужд. Положение незавидное, пугающее и опасное для нестабильной психики Анастасии, а теперь и для моей психики.
Однажды я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду инквизитора. И в очередной визит Марии не сдержалась:
— Мария, а когда за мной приедет инквизитор? Ты не слышала? Я сижу здесь уже слишком долго, это негуманно. Я — жертва аферистов, так ещё и настоятельница надо мной устроила издевательство.
— Да тебя все боятся, никто так долго не сидел в этой келье, помнится мне самое долгое три дня за воровство. А ты уж вторую неделю, — кажется, до послушницы начало доходить, что со мной обращаются слишком жестоко, и я уже на грани, а учитывая состояние психики, то эта грань пройдена уже давно.
— Я не выдержу, совершу грех, какой запятнает чистоту святого места, и виноваты в этом будете вы все. Ведь есть же какой-то высший совет? Есть те, кому подчиняются настоятельницы монастырей…
Не успеваю договорить, как оконце захлопнулось, и Мария умчалась с пугающими новостями о моих грешных планах. И как я раньше не догадалась припугнуть их?