— Парни, вы за Рамиля болеть? Он такой молодец! В финал точно попадет! — Физрук потер руки.
— А где мероприятие? — спросила Саша.
— Идемте.
Мы прошли в зал бокса, украшенный рекламными вывесками РСВА, там имелись места для зрителей: длинные скамейки у стены, расположенные одна выше другой, семь рядов, мест по двадцать пять на каждой. Зрителей было мало, если рассадить их компактно, хорошо если две лавки займут. В основном это родители и парами-тройками — друзья бойцов. И нас целая толпа. Надо было Елену Ивановну заманить или Илону Анатольевну.
— Когда бой у Рама? — спросил я у физрука. — Сколько вообще бойцов?
— Тридцать четыре, две весовые категории, возраст четырнадцать-шестнадцать лет. Когда Рам, не знаю, будет жеребьевка. Два участника еще не пришли.
— Хоть не все этапы в один день? — насторожился я. — Четыре боя — очень много, тем более для школьников.
— Отбор сегодня. Остальное в субботу.
— То есть победитель проведет три боя в день? — округлил глаза я. — Это ж… бред!
Он пожал плечами.
— Никто не даст этот зал для единственного финального боя, а нужны зрители, нужна пресса.
Гаечка закрыла лицо рукой.
— Шизануться!
Друзья запереглядывались. Все отлично представляли, что три боя подряд — и для профи нереальная нагрузка. Тут же афганцы тупо хотят попиариться, для этого нужна ДЮСШ. Ну и торпед себе присмотреть, хотят переманить сильных парней.
— А что дают за победу? — спросил я.
— Экипировку, — ответил физрук, глядя на первую скамейку, где ему надлежало быть.
— Идем рассаживаться! — скомандовал я и повел друзей к третьему ряду.
Мы расположились кучкой: часть на третьем ряду, часть на четвертом. Борис всем хвастался, что его рисунок занял второе место и поедет в Москву. Саша слушала-слушала и выдала:
— Надо было твой плакат сюда взять, ну, тот, где пацана бью по мордасам. «Хватит меня бить» или как там, и в тему, и…
Хоть и не видела плакат, Заячковская залилась смехом так заразительно, что наших кого пополам сложило, кто завалился на соседа, даже сдержанный Илья топал ногой и хватался за живот, а я поржать всегда любил.
Только успокоимся, посмотрим друг на друга — и опять складываемся. И так минут семь без остановки, пока зрители не начали оборачиваться. Но это лишь раззадоривало, ведь когда нельзя, еще больше хочется.
Я понимал, что пора заканчивать веселье, но стоило закрыть глаза — появлялся тот рисунок, и мы продолжали роготать.
Так мы хохотали, пока к рингу не вышел длинный горбоносый мужик и в микрофон, издающий звуки, словно там заперта бесприютная душа Т-1000, толкнул спич о Союзе ветеранов Афганистана и о том, какие они молодцы, что заботятся о подрастающем поколении. Рассказал о конкурсе, этапах его проведения и сроках. Снова о себе и призе — боксерской экипировке.