— Вот только суп варим сами, — заметил Василий. — А то приехали бы сюда, а суп уже готов, горячий, и по тарелкам разлит.
Чернозёмск давил безмолвием, но здесь, на турбазе, было почти сносно. Безлюдно, да, но можно представить, что санэпидемстанция или пожарные просто не дали добро на открытие сезона. То ли мзду не получили, то ли другая причина, но — не дали.
Воздух свежий до остроты. Река в полуверсте, великий Дон, можно рыбачить. Без людей рыбы, наверное, расплодится видимо-невидимо. И лес вокруг дышал своей лесной жизнью. Тут заповедник рядом, рано или поздно набежит живность. Кабаны, косули, зайцы… Мы проведем оставшиеся дни, занимаясь охотой, рыбалкой и огородом. А потом умрём в смиренном покое. Как монахи-отшельники. Кому вот только молиться будем?
— Итак, что дальше? — супу, по инструкции, полагалось кипеть совсем немного, и это мизерное время командир решил потратить с толком. Его вопрос повис в воздухе, такой же весомый, как пар от кастрюли.
— Дальше пообедаем, помоем посуду, погуляем, — сказал Олег. Именно он настоял, чтобы посуда была пусть самая простая, походная, но не разовый пластик. Если нас всего шестеро на всей планете, — сказал он тогда, — это еще не повод превращать ее в помойку. Мы не стали спорить. Мы цеплялись за любую крупицу реальности, за любой ритуал. Свой котелок — пусть крохотный, потускневший — был якорем. А тарелка из тонкого, гнущегося пластика — наоборот, его антиподом, символом всего временного и незначительного. Что такое «наоборот» применительно к якорю? Я подумал, что, наверное, парус, увлекающий в неизвестность.
— Я бы хотел услышать ответ по существу: что случилось и что делать, — настаивал командир.
— Забыли про «кто виноват», — заметил Антон. Гуманитарий до мозга костей, он и здесь, среди весёлых ёжиков, оставался верен себе, пусть и числился бортмехаником. Инженер механических душ.
— Хорошо, принимаю. Кто виноват в этом… катаклизме? — командир обвел взглядом всех нас, ища на наших лицах не ответа, а хотя бы отражения своего собственного смятения. — Прошу высказываться, всё же вы тут люди образованные.
Мы молчали. Жужжание примуса заполняло паузу, становясь саундтреком к нашему неведению. Пахло сосновой живицей, специями, и непрочной надеждой. Где-то в глубине леса застрекотала сорока, но быстро смолкла. Мир замер в ожидании нашего вердикта, а мы могли предложить ему лишь рецепт супа из концентрата.
Да, было еще одно общее, помимо нашего бедственного положения: все мы в свое время закончили университеты и академии. Видно, отбирали в полёт и по этому параметру.