Напряжение висело в воздухе, густое и едкое. Но делать нечего.
Мы опять вышли наружу, под солнышко. Настоящее, земное, тёплое, ласковое солнце. Его свет лился на разбитый асфальт двора, на ржавые воронки, на унылые коробки зданий, делая все это чуть менее ужасным, но от этого — только более жутким в своей обыденности.
Во дворе — ни души. Ни легковушек, ни грузовиков, ничего, что говорило бы о присутствии людей позже, чем вчера. Только одна дорога. Узкая, с потрескавшимся серым асфальтом, убегающая через приоткрытые ворота вдаль, за горизонт.
По ней мы и пошли. А что ещё оставалось делать? Сидеть и ждать, пока призраки наблюдателей явятся? Перед походом сгрызли сухую лапшу из пакетов «Перапёлки». Кипятку-то нет, а возиться заново с костром желания не было. Не медвежатину варить, лапша, она и есть лапша. Безвкусная, пресная, но какие никакие, а калории.
Съели по тройной порции. Нам больше не нужно изображать невесомость, экономить каждый грамм. Нам нужно идти. Невесть куда. Невесть сколько. Приправу — ярко-оранжевый порошок с запахом дичи — развели в пластиковой бутылке, развели и выпили. Гадость неописуемая. Холодная, мутная жижа с плавающими крупинками. Но соль нужна организму, изможденному месяцами «космоса». А химические добавки… если за месяц нас не убили, значит, они сделали нас чуть сильнее.
И действительно, идти мы смогли. Шли молча, прислушиваясь к далекому крику вороны. Мы были тощие, как щепки, лысые, землисто-серые. Ну чисто марсиане, высадившиеся на Землю по ошибке. А у Олега и командира ещё и автоматы болтались за спинами.
На небо набежали облака, и солнышко скрылось. Хватит. Привыкайте постепенно.
Через три километра — приблизительно, конечно, шагомеров у нас не было, только внутренние часы усталости — нам повстречался «Пазик». Старый, тот самый, с окнами, прикрытыми фанерными щитами. Он стоял на обочине, чуть накренившись, как пьяный. И мы было обрадовались: ну, хоть теперь! Хоть теперь нам объяснят, что за чертовщина творится, отвезут в цивилизацию, дадут горячего чаю и скажут: «Ребят, вы молодцы, но эксперимент закончен. Вот ваши деньги. Свободны».
Подошли. Дверцы, передняя и задняя, открыты. Внутри никого. И ничего. Если и были водитель с пассажирами, то испарились. Растворились в воздухе. Вместе с вещами, с сумками, с крошками от хлеба. Салон слегка пах пылью, бензином и… ничем. Полным, абсолютным отсутствием человеческого присутствия.
Иван, наш танкист, первым оправился от шока. Он полез на место водителя. Ключ торчал в замке зажигания. Просто торчал. Как приглашение. Или как ловушка.