23 января 1917 года
В семь часов утра в кабинете самого Пауля фон Гинденбурга было как никогда людно. Генерал-фельдмаршал ждал сообщений о происходящем на Восточном фронте. Но никто не мог пока что прояснить для него точную картину. А слухи… слухи ходили самые разные. И вряд ли всем им следовало верить. В семь часов ноль девять минут утра в приемной командующего появился человек, которого тот очень сильно ждал: подполковник Фридрих Гемпп, который стал начальником III отдела Генерального штаба (разведки) после ареста полковника Николаи. Обычная история: заместитель начальника всегда не против подсидеть своего шефа и занять его место. Как только Гемпп прибыл, Гинденбург приказал всем покинуть его кабинет. оставив только Людендорфа.
— Фридрих, что происходит? Что за странные слухи о том, что Восточный фронт начал сворачиваться?
— Экселенц, у меня для вас плохие новости. Даже не знаю, с какой начать.
— Начинайте с какой-нибудь. Мы с Эрихом как-то переживем.
— Ну что же, полковник Николаи жив. — сообщил Гемпп, сделав небольшую паузу, решительно набрал воздух в грудь и выпалил эту фразу почти что одним слитным выражением.
— То есть? Объясните! — потребовал Людендорф.
— По всей видимости, его самоубийство было инсценировкой. Труп, который мы обнаружили, после выстрела в голову опознать сумели только по татуировке на груди и показаниям зубного врача, который лечил полковника. По всей видимости, это была хорошо организованная и выполненная инсценировка.
— Вы понимаете, что мог натворить этот тип, оказавшись на свободе? — вспылил Людендорф, а вот фон Гинденбург молчал, мрачно ожидая следующих новостей, от которых, как он понимал, веселее точно не будет.
— Понимаю, экселенц. Теперь вторая новость: кайзер тоже жив. Более того, он оказался у русских. Как я понимаю, слухи о том, что яхта с Вильгельмом взорвалась — тоже хорошо разыгранный спектакль. Более того, под Ригой император перешел линию фронта, к нему присоединились командующий Восьмой армии, Оскар фон Гутьер и генерал-адъютант Фридрих фон Шольц. Вскоре к ним присоединился и командующий Восточным фронтом Август фон Макензен. Император объявил о перемирии с Россией, и отдал приказ отвести войска на старую границу, в сопровождении верных ему частей движется на Берлин. Прибытие Его Величества ожидается примерно через двенадцать часов по берлинскому времени.
— Это все приятные новости на сегодня? — иронично поинтересовался Эрих Людендорф.
— Никак нет, экселенц. Прошу вас, посмотрите в окно.
Из кабинета Гинденбурга открывался прекрасный вид на мост Мольтке и площадь перед зданием Большого штаба. Оба военачальника подошли к окнам. На площадь выезжали машины, из которых выгружались солдаты и офицеры, которые спешили к самому Большому штабу. Два броневика грозно посматривали дулами пулеметов на окна этого величественного, но слишком уж мрачного здания.