— Точно кайзер! Отец, смотри, наш Гутти к нему подходит как на цырлах! Это что же сейчас будет?
Но тут вояки, понявшие, что происходит нечто неординарное, стали вылезать из окопов, наша парочка — первый и второй номера пулеметного расчета от них не отставали, тем более, что с их точки всё становилось видно, как из бельэтажа провинциального театра. А тут случилось нечто весьма важное: к кайзеру принесли имперский флаг, который тот поцеловал и, кажется, прослезился. А еще чуть позже несколько офицеров с рупорами разошлись вдоль окопов, солдаты, сбившиеся в какие-то неорганизованные кучи, напряженно молчали. И тут кайзер заговорил, а офицеры транслировали его речь, изо всех сил надрываясь, но жестянки исправно усиливали их голос и доносили до каждого солдата.
— Солдаты и офицеры! К вам обращаюсь я, ваш кайзер! Меня предали генералы, которым я больше всего доверял: Гинденбург и Людендорф. Верные мне офицеры помогли бежать из-под ареста. Россия дала мне убежище и возможность верным монархии офицерам сплотиться вокруг своего императора. Я убедился, что русский царь мне не враг. Война с Россией — моя самая большая ошибка.
Последние слова прозвучали не слишком-то громко, но их смысл дошел до каждого.
— Приказываю: верным офицерам сопровождать меня в Берлин! Гинденбург и Людендорф со своих постов сняты и будут в ближайшее время арестованы! Мы объявляем перемирие на русском фронте. Войска возвращаются в пределы Рейха и становятся по довоенной границе. Боевые действия на Восточном фронте с этого момента прекращены.
Последнюю фразу солдаты и офицеры, уставшие от войны, встретили криками восторга и облегчения, многие стали обниматься, то тут, то там кто-то из высоких чувств стрелял в воздух.
Наблюдавшие за этим спектаклем русские разведчики отстучали срочное сообщение, которое вскоре легло на стол Вандама. А еще через час — пришло в Винницу, в ставку лично императору. Теперь можно было начинать наступление на австрийцев!
[1] В РИ гауптман (звание соответствует капитану в русской императорской армии) Зигурд фон Инзельман (с вашего разрешения не привожу его полного имени — много места занимает и чутка так раздражает, да) в начале восемнадцатого года был назначен адъютантом кайзера и отправился с ним в ссылку в Нидерланды, где оставался управителем имения Гогенцоллернов до своей смерти.
Многое проясняется, особенно то, кто кому друг, а кто кому враг
Глава третья
В которой многое проясняется, особенно то, кто кому друг, а кто кому враг
Берлин. Здание Большого Генерального штаба