Он подошёл ещё ближе ко мне, почти упираясь своим лбом. У него в голове не укладывалось, почему я не пугаюсь его, ведь он гораздо мощнее, сильнее и физически более развитый.
— Слушай сюда, — зашипел он. — Ты можешь тут из себя кого угодно строить, только в мои дела не лезь. Удавлю!
— Федя, — ответил я, — раз ты на языке психологии не понимаешь, я-то тебе на русском объясню. Если у тебя в группе процветает дедовщина и здоровый лоб позволяет себе лишнее, а ты это хаваешь с аппетитом, то сожрёшь и то, когда лоб поменьше ставит его на место.
Пока Федя переваривал мой посыл, я повернулся в сторону побитого Андрея. Он был действительно раза в два здоровее, чем не самый крепкий Митяй.
— А ты, Андрюша, вместо того, чтобы побежать жаловаться своему папке, лучше руку Мите пожми и извинись за хамское поведение.
У подбитого аж лицо перекосило.
— Мой батя тебя укокошит…
Федя выставил руку, осадил его и снова уставился на меня.
— Ты нарываешься.
— Работай с составом, — отрезал я. — Полезнее будет.
Он молчал секунды три. Тяжёлые такие секунды, вязкие. Федя прикидывал. Орать дальше — так это как о стенку горохом.
Уходить сразу — значит проиграть мне. Красиво не выходило никак.
Я не помогал.
Подбитый синий всё ещё стоял с рожей обиженного наследника, Митяй мялся рядом. Никто не понимал, как будут далее развиваться события. Я пока тоже не понимал, но готов был абсолютно ко всему. И, пользуясь советом, который дал Андрею накануне, сам чуть завёл одну ногу назад, переместив на неё вес, чтобы в любой момент можно было хорошенечко вложиться в удар.
Наконец мыслительный процесс в голове у Феди подошёл к какому-то логичному для него знаменателю. Федя коротко выдохнул и кивнул самому себе.
— Ладно, — прошипел он. — Поговорим позже. Без лишних глаз и ушей.
— Обязательно, — ответил я.
Он резко развернулся.
— Пошли.
Синие двинулись за ним. Андрей на ходу ещё бросил в мою сторону взгляд, буквально готовый испепелить меня горевшими внутри злостью и унижением. Он коротко стукнул кулаком о край своего подбородка — жест понятный, не требующий перевода. Я подмигнул ему в ответ. Митяй тоже на меня посмотрел, но во взгляде считывалась благодарность.
Дверь хлопнула.
Я ещё несколько секунд постоял и посмотрел на неё, допуская, что Федя, выпроводив пацанов, вернётся. Но нет — никто не вернулся.
Я обернулся к пацанам. Мои парни только что видели, как сюда зашёл Федя, которого здесь побаивались, и пришёл он давить, угрожать и выставлять претензии. Вот только ушёл Федя с тем же фингалом в повестке и без должного для него результата. Для моих парней это был урок получше половины всей педагогики.