Стас не успел ничего ответить, потому что в этот момент за его спиной выросли ещё два молодца одинаковых с лица — Марат и Пашка. Оба сразу всё поняли.
— Здорово, Михалыч, — сказали они почти одновременно.
— Здоровей видали, — хмыкнул я. — Вы на пороге не стойте, заходите, а то как бедные родственники стоите.
Пацаны зашли в мою комнату, втягивая головы в плечи. Все трое были перепуганы до чёртиков. Стас сел на стул, Марат встал у стола, а Пашка пристроился на краешке кровати. Я, разумеется, встречал их не в парадном виде, если точнее — в одних трусах. Поэтому начал одеваться, одновременно продолжая разговор.
Впрочем, как такового разговора не было. Пацаны быстро пришли к выводу, что ситуация пошла под откос, и никакого выхода из неё никто предложить не смог.
Стас снова как-то обречённо вдохнул.
— Может, я сам скажу отцу, раз ситуация такая? — предложил он.
Пашка резко повернулся к нему.
— Ты чё? Не гони!
— Скажу, — повторил Стас дрогнувшим голосом. — Это моя машина, а значит, мой косяк и отвечать тоже за него надо только мне…
— Тебя ж батя с потрохами сожрёт, — сказал вполне себе очевидную вещь Марат.
— Значит, сожрёт, — обречённо согласился Стас.
Я смотрел на Стаса и видел, что пацана трясло. Он боялся отца, боялся турнира и того, что вся ночная история вылезет посреди мероприятия. Но Стас впервые сам предложил идти под удар и взять всё на себя.
Такой ход мне ни в коем случае не надо было ломать.
— Скажешь, — сказал я, наконец натянув на себя штаны. — Но сначала спасём турнир.
Стас нахмурился и медленно покачал головой. Пацан явно не видел выхода из сложившейся ситуации. С какой стороны ни смотри — всё равно получалась полная задница.
— Слушай сюда, — продолжил я. — Сейчас ты хочешь облегчить душу. Это понятное желание. Душа у тебя после вчерашнего болит, это вполне нормально. Но если ты сейчас пойдёшь к отцу и скажешь: «Пап, машины на турнире не будет», ты получишь взрыв посреди мероприятия. С повинной надо было приходить вчера вечером, а отец тебе доверился, между прочим. Поэтому предлагаю тебе не подставлять отца и не сдаваться раньше времени. Очень не хочется соглашаться с ним в том, что ты балбес.
Стас на секунду сжался. Мои слова ударили по нему, как разряд электричества. Дело в том, что слышать от меня подобное ему не нравилось. Да и по определению нравиться не могло. Кто захочет признать, что он у папы дурачок?
Но первоначальный порыв раздражения быстро отошёл на второй план. Стас поднял на меня глаза.
— Я не знаю, что делать, Михалыч. Тут мне либо тянуть и не только себя подставлять, но и пацанов. Либо сразу во всём признаться, — сдавленно проговорил он. — Но вы правы… я так своего пахана конкретно подставлю. Надо было ему сразу говорить, что я не вывожу.