Стас тоже поник, отец-то был его. Он медленно поднял руку.
— Роман Михалыч… можно сказать?
Я коротко кивнул.
— Дело в том, что эта машина… ну вот эта… — пацан никак не решался сказать. — В общем, папа купил эту бэшку как приз за выигрыш турнира имени Вартереса Самургашева.
Прозвучало как приговор в суде, который никто не ожидал.
— Ой-ой-ой! — застонал Федя.
— Фёдор, это у тебя такая методика поддержки пацанов? — отреагировал я.
Федя замолчал, настолько сильно вжавшись спиной в спинку кресла, что мне даже стало за него страшно.
Но новость и правда, скажем мягко, ошарашивала. Проблема резко переходила из разряда внутрисемейных отношений в разряд полного звездеца. Если бэху планировали вручить как приз, то дела действительно были дрянь. Тачка-то, как ни крути, прошла боевое крещение на парковке торгового центра. На одометре у неё появился пробег — уже под сотню километров, а сзади вмятина после «поцелуя» пузатого цыгана. Было очевидно, что такой презент за медаль не подаришь.
Так что да — здесь было отчего хвататься за голову. Это когда ты достиг дна, а с той стороны постучали. Но можно было хвататься за голову, а можно было начать понимать, как выкрутиться из этой ситуации с минимальным ущербом.
— Когда соревнования? — спросил я у Стаса.
— Завтра утром, — едва слышно прошептал пацан.
Я медленно вздохнул, ничего не ответив.
— А нам что делать? — спросил Пашка.
— Молчать, разговаривать буду я.
Что именно я буду говорить? Да чёрт его знает. Объяснения на тему, как так получилось, что новая призовая бэха получила пробег и вмятину, у меня не было. И вряд ли появится. Но ничего, и не из таких ям приходилось выбираться.
— Роман Михалыч… — вдруг сказал Стас.
— Что?
— Спасибо.
Я посмотрел на него в зеркало. Он сидел с той же салфеткой у губы, помятый, но уже не тот испуганный мажор, каким я его увидел на парковке. Похоже, пацан верил мне и считал, что я вытяну их из этого дерьма. Ну а куда я, собственно, денусь. Хотя история, пожалуй, была куда более залихватская, чем просто толпа цыган-разводил.
— Благодарности потом, — выдохнул я. — Сейчас лицо держи. Если отец увидит, что ты размазня, ничего хорошего не выйдет.
Стас коротко кивнул.
Мы свернули к дороге на лагерь. Через пару минут показались знакомые ворота и будка-аквариум.
У КПП стояли люди. Олег Дмитриевич, подтянутый и бледно-собранный. Елена Сергеевна вся перевозбуждённая. Элеонора чуть в стороне, скрестив руки на груди. Кирилл Андреевич стоял рядом с высоким мужчиной в тёмной рубашке и дорогих часах. Мужчина был явно с борцовским прошлым… это, по всей видимости, и был отец Стаса.