Пашка посмотрел в зеркало с ужасом, который постепенно сменялся подозрением.
— Подождите…
— Что?
— Вроде… нормально.
Марат сидел вторым. Молча. Я подровнял ему виски, убрал лишок и придал голове нормальную форму.
Рыжий сел третьим. Он заметно побледнел перед тем, как сесть на стул, и на миг я даже подумал, что пацан сейчас вскочит и выбежит из комнаты. Ох, как он переживал за свою макаронную фабрику!
Я работал аккуратно. Убрал торчащие вихры, подравнял, оставил нормальную длину. Когда он встал и посмотрел в зеркало, все на секунду даже притихли.
Рыжий стал выглядеть хорошо.
Сам он понял это последним.
— Чего? — спросил он, глядя на нас.
Пашка почесал затылок.
— Да ничего. Реально нормально вышло.
Рыжий покраснел до ушей. Он поразглядывал себя в зеркале и кивнул.
— Спасибо, Роман Михайлович.
Стас и Даня прошли процедуру следующими. Даня, конечно, охал, а Стас выдал что-то наподобие стона. Но в конечном итоге оба оказались удовлетворены.
Передо мной стояли уже другие пацаны.
Пашка первым нарушил молчание:
— Мы теперь как из секции бокса!
Рыжий тихо пробормотал:
— Батя, наверное, обрадуется. Он терпеть ненавидел мою шевелюру!
Я стряхнул волосы с полотенца в мусорный пакет, выключил машинку и положил её на стол.
— Ну что, партизаны, самое время выбраться на диверсию! — обозначил я. — Шмотки по пакетам складываем и выдвигаемся.
Мы собрали вещи. Пашка с видимой болью уложил в пакет свою цепочку и кислотную футболку. Марат молча запихнул чёрную лаковую куртку. Стас сложил всё идеально. Рыжий спрятал старое худи.
Возвращать эту кучу тряпья обратно решили после возвращения из торгового центра.
Мы вышли на улицу. Пацаны шли кучкой. Вроде бы те же самые, но уже другие.
У служебного входа нас перехватила Елена Михайловна. Ну как перехватила — она шла по дорожке с папкой под мышкой и явно куда-то спешила. Но при виде нашей компании остановилась так резко, будто налетела на невидимое стекло. Она медленно оглядела пацанов, захлопала своими длинными ресницами и перевела взгляд на меня.
— Э-это что? — спросила она, заикаясь.
— Пацаны, — ответил я, покосившись на свою «гоп-компанию».
— Роман Михайлович, я вижу, что паца… — Леночка осеклась и тотчас поправилась, — дети. Я спрашиваю, что с ними произошло?
Пашка тут же поправил ворот футболки. Теперь на нём не было кислотного ужаса, цепочки как у собаки и причёски, похожей на рекламную акцию геля для волос. Выглядел он обычным нормальным пацаном, что для него, кажется, пока было тяжёлым личным испытанием.
— Мы просто переоделись, — сказал он.
— Просто? — уточнила Леночка, явно не поверив в добровольность этого действия.