Один из синих, худой, с аккуратно уложенной чёлкой, сразу поднял йогурт.
— То есть можно только это?
Федя кивнул ласково, как будто был готов этот самый йогурт ему налить в стакан и попоить.
— Конечно, можно, именно этого просит твой организм сейчас!
Я как раз переносил стакан воды к нашему столу и остановился. Стакан в руке был холодный, мокрый снаружи, и мне очень захотелось вылить его Феде на голову, чтобы тело у него тоже что-нибудь приняло. Я всё-таки донёс стакан до стола, поставил перед Даней и повернулся к куратору синих.
— Федя, тело у подростка принимает всё, что сладкое и в упаковке. Если организм назначить начальником, то половина твоей группы попросту поселится на чипсах и прилипнет пятыми точками к дивану.
Пацаны заржали. Мария Степановна за раздачей громко хмыкнула. Федя же выдержал паузу и улыбнулся, как охотник, в капкан которого угодила дичь.
— Роман Михайлович, принуждение к еде формирует сопротивление.
— Отлично. Тогда пусть сопротивление начнёт с гречки, — я кивнул на тарелку, стоявшую на подносе.
У нашего стола Боря прыснул смешком в стакан. Даня посмотрел на свою кашу с каким-то уважением. Федя же сделал вид, что смеха не слышал, и повернулся к своим столикам.
— Вы превращаете питание в дисциплинарный инструмент.
Федя аккуратно положил ладонь на спинку стула, гордо выпрямился.
— Я не могу допустить, чтобы подростки ели в тревоге из-за давления группы. Это настоящее насилие над организмом. Причём ярко выраженное.
Я кивнул на наш длинный стол. Там уже сидели Игорь, Боря, Даня, княжеская красная тройка и часть ребят из синих во главе с Ренатом.
— Когда пацанов зовут за один общий стол, это называется «свои», и это проявление уважения, если вы не в курсе.
Федя на секунду сбился, но быстро нашёл новую дорожку.
— Приём пищи под давлением может закрепить у подростка отрицательную реакцию на режим. Важно, чтобы ребёнок сам почувствовал, какой формат питания ему подходит.
Я молча взял графин с водой, налил Боре полный стакан вместо сока или йогурта и поставил перед пацаном. А потом вернул взгляд на Фёдора.
— Завтра пацаны сами почувствуют, какой формат им подходит, когда после булки и сока попробуют выйти на пробежку. А так да — каждый хозяин-барин, как ему дальше по жизни двигаться.
Далее аргументов у Феди, похоже, не нашлось. Он гордо вскинул подбородок.
— Ребята, кому претит подход Романа Михайловича, прошу — рассаживайтесь, — Федя указал на свободные одиночные столики.
Часть синих всё же расселись, разложили свою «запрещёнку» — йогурты, булки, соки и телефоны.