Пока же я хотел посмотреть, как тут кормят личный состав, хотя слово «личный состав» к местным наследникам капиталов подходило примерно как кирзовые сапоги к балету. Зал в столовке был большой, светлый, с длинной линией раздачи, стойкой с напитками и столами, расставленными по всему залу.
Ребята заходили волнами: хватали с раздачи соки, булки, йогурт с хлопьями. Рассаживались потом по залу невпопад, часто садились по одному и сразу втыкались в телефоны.
Я постоял у входа, посмотрел на это хозяйство, вздохнул. Печаль, конечно. Вообще, с нормальной организацией в этом лагере беда. Тут никакой «Битрикс» не поможет. С какой стороны ни посмотри, а вывод у меня сформировался сразу же — столовка здесь была чем угодно, но не местом приёма пищи.
В советском лагере эта задача решалась проще. Отряд заходил вместе, садился вместе, дежурные следили за хлебом, водой и чистотой, а после еды стол сдавался в приличном виде. В той же армии было ещё понятнее: приём пищи там был частью режима. Режим же экономил нервы командира и желудки личного состава.
Первыми из моих подтянулись синие — Игорь и его команда. Следом появилась моя «красная княжеская дружина». Потом подошёл Ренат со своими синими.
Все увидели меня, и я сразу захлопал в ладони, привлекая внимание.
— Слушаем сюда, молодёжь. С сегодняшнего дня завтраки, обеды и ужины у нас будут проходить строго по расписанию. Кто тренируется вместе, тот и ест вместе, — начал я, медленно скользя глазами по лицам пацанов.
Конечно, единственное, что я видел на этих лицах, — недоумение. Но прежде чем пацаны успели понять, что происходит, я начал озвучивать им правила, которые вводил.
— Убираем телефоны на время приёма пищи, все садимся за один стол. Берём ровно столько, сколько каждый может съесть. Пока не доели — со стола никто не встаёт. Так что продукты просто так не переводим и горку на тарелку от жадности не наваливаем.
Конечно, никому из моих ребят это не могло понравиться по определению. Но я продолжал.
— Завтракаем нормальной едой: каша, яйца, творог, сырники, вода. Соки-моки и сладкое после основного и один раз в день.
Вот на этом пункте последовали первые возражения. Ренат как-то уныло посмотрел на свой поднос. На подносе стоял стакан сока.
— Роман Михалыч, а если я утром много не могу? — протянул он.
— Даня, ты организм третий день обманываешь сладкой водичкой, это ж у тебя не сок даже, а так, залипуха. Сегодня знакомишься с кашей. Она не кусается, если что.
Боря хмыкнул и потянулся к телефону, который лежал рядом с тарелкой. Я положил ладонь на край стола.