Когда хотел отдать следующие приказы, мой взгляд упал на двоих моих бойцов, Кулему и Врона. Один из них баюкал руку с гримасой боли на лице, а у второго ладонь была завернута в окровавленную тряпицу.
Они стояли недалеко от толпы пруссов, когда я подошел к ним, толпа с ужасом отпрянула от меня в другую сторону.
— Что у вас? — поинтересовался я у парней.
— Оглоблей прилетело, — сразу отозвался Кулема, что баюкал руку.
— Ну, это палец, значит, отрубили, — произнес Врон и размотал тряпку, демонстрируя мне руку. Указательного пальца не было.
— Палец-то сам где?
— Так это… там лежать остался, — пожал плечами Врон. — А что?
— Иди ищи и неси мне, обратно к руке приделаем, — с усмешкой ответил я.
— А, да? Я сейчас, я как ветер, — и Врон унесся в сторону дома.
— Давай свою руку, посмотрим, что там у тебя, — протянул я ладонь к Кулеме.
Который с гримасой боли еле протянул мне больную руку.
Призвав силу жизни, я окутал ею свою ладонь и, прикоснувшись к поврежденной конечности, направил свою силу внутрь. Кость была сломана, я сразу смог это ощутить.
— Пойдем, — и, аккуратно взяв его за плечо, подвел его к деревянной колоде, на которой пару минут назад Гостивит рубил конечности пруссов.
— Ложи, будет больно, надо кость вправить, сломали тебе ее, — пояснил я.
— Х…хорошо, — немного заикаясь и с опаской косясь на лежащие рядом отрубленные руки и ноги, произнес Кулема. Встав на колени со всей аккуратностью, он возложил руку на колоду.
Я вновь призвал силу жизни, определив, как лучше совместить сломанную кость, и нажал.
— Гхм-м-м, — замычал Кулема, крепко сжав зубы.
Не обращая внимания на его мычание, я наполнил место перелома силой жизни, пара минут — и все готово.
— Все, сегодня побереги руку,— проговорил я, глядя на выступивший пот на лбу Кулемы. Он проворчал что-то благодарственное и на еле гнущихся ногах отошел от меня.
— Вот, принес, — рядом появился Врон, протягивая мне отрубленный окровавленный палец.
Приняв палец, я его осмотрел, на нем болталась кожа, все-таки не хирургический срез.
Достав из-за пояса нож, я срезал лишнее.
— Протяни руку ко мне, — скомандовал я Врону, тот повиновался. — Держи ровнее, не дергайся.
Приставив палец на былое место, я немного повозился и, выпустив силу жизни, направил ее. Сила жизни начала впитываться в отрубленную конечность, запуская процесс сращивания, одна десятая часть от резерва, и палец вполне уверенно держится на своем законном месте.
Врон поднес руку к лицу и медленно, словно не веря, согнул пару раз палец.
— Слышал, что люди сказывают, будто ты на чудеса способен, но как-то и не верил в это, — пораженно произнес он, посмотрев на меня будто на живого бога. Причем смотрел так не он один, но и многие мои бойцы, включая плененных пруссов.