— Хрерик, Дален, Гостивит, волоките их сюда.
Ближники сорвались мигом и, растолкав толпу, вытащили из нее упирающуюся семейку.
Глядя на эту семью, я не видел ничего особенного. Семья как семья: отец, жена и тринадцатилетней сын, но только при взгляде на них перед моими глазами вставал покалеченный Мирош.
— Яромир, дозволь мне их убить и поквитаться, — заговорил Гостивит, с ненавистью глядя на это семейство.
— Ох, — выдохнул я. — Дружище, не ты один хотел бы их лишить живота, — и я кивнул на остальных своих ближников, у всех взгляды пылали злостью, в том числе и у Накама. Он, вероятно, вспомнил своих соплеменников и как они обошлись с его семьей.
— Они недостойны жить, — резко произнес Гостивит.
— Согласен, но смерть для них будет слишком легким наказанием. Пусть они выпьют из той же чаши, что поднесли Мирошу.
На лице Гостивита появился злой оскал, он понял, что я имею в виду. Да, давно я не видел таким злым своего друга.
Рядом стоящий Могута метнулся по ближайшим дворам и притащил здоровую деревянную колодку.
Парни действовали самостоятельно, без лишних слов и суеты.
Первым на колоду бросили отца семейства, хотя тот сопротивлялся и вопил, а его жена и сын пытались вырваться из крепко держащих рук моих ближников.
Они, наверно, думали, что их будут убивать, но нет.
Гостивит обнажил топор, лезвие сверкнуло на солнце, и он обрушил его на руку прусса.
— А-а-а, — разнесся крик боли по округе, а отрубленная рука покатилась по земле.
Гостивит не медлил и нанес следующий удар, а на землю упала вторая рука. Прусс не затыкался ни на секунду, визжа как поросенок.
Пара минут, и вся семья лишилась конечностей. Женщина и ребенок от боли потеряли сознание. Мужик же держался и орал в нашу сторону проклятья.
Толпа пруссов начала дрожать, как листья на ветру, казалось, несмотря на угрозу жизни, они рванут в разные стороны.
Рунная цепочка мгновенно выстроилась в голове, взмах рукой — и стоящую неподалеку телегу разнесло на щепы от прилетевшего в нее воздушного тарана. Толпа мгновенно с криком сжалась, и мысли о попытке побега мгновенно выветрились из их голов.
Я же подошел к наказанной семье пруссов и, воспользовавшись силой жизни, остановил кровь и залечил их раны.
— Гостивит, перетащи их к ближайшему лесу и там оставь, только не убивай, пусть живут.
— Сделаю, — кивнул мой друг.
— Первуш, — окликнул я бойца, который по-прежнему отирался возле Ласки, исполняя мой приказ.
— Наших соплеменников ведите на корабли, пусть там отдохнут. Нечего им больше здесь делать, и так нагостились.
— Как скажешь, — ответил Первуш и повернулся к бывшим холопам.