Рой не задержался рядом надолго — увидев, что я пробудилась, он просто ушёл. По моему, с каждым днём ему все хуже.
— Готова? — Таррен не отрывал от меня своих ярких зелёных глаз, и я поняла, что в нём что-то изменилось. Похоже, у него отросли ресницы, неожиданно тёмные, хотя сам мужчина, по всей видимости, был светловолосым — по крайней мере, пух на его голове определённо не подходил брюнету.
— Не могу поверить, что ты собрал часть их яда. А что, если бы ты поранился? И когда ты только успел?
Таррен только усмехнулся, но традиционно ничего не ответил, предпочитая действовать, а не разговаривать. Без слов мужчина открутил крышку склянки и выложил на плоский камень передо мной плотную чёрную субстанцию — яд масок, собранный им сразу после битвы. Рядом также покоилась длинная, завёрнутая во множество слоёв ткани рука древника. Его мы встретили позавчера, правда, он почти умер ещё до нас — видимо, нежить конфликтовала и друг с другом.
Мой «объект» очень серьёзно относился к исследованиям и тестированию.
— Начнём с яда, — решительно заявила я, обнажая руку по локоть.
Худшее, что может случиться? Я умру на девяносто пять дней раньше. Но в глазах Таррена горела такая непоколебимая вера, что я и сама перестала об этом думать. Он прав: глупо не развивать подобные способности.
— Твоя кожа здесь уже растрескалась, но при этом сильно уплотнилась, — он перевернул мою руку и провёл указательным пальцем по ладони. — Посмотрим, будет ли на тебя влиять яд при таком незначительном соприкосновении.
Обычно яд масок попадал внутрь через рану, но, насколько я знала, даже его попадание на кожу могло быть опасным, пусть и не столь катастрофическим, как яд плевуна. Я не понимала, как смогу выработать стойкость к ним: на мой взгляд, эти два вида нежити имели разный размер, механику и строение тел, и их яды, наверное, тоже разительно отличались.
— Давай, — решительно сказала я, стараясь не вспоминать о том, что раненый стражник погиб только вчера.
Таррен медленно зачерпнул яд крохотной костяной ложечкой, а после нанёс его на уплотнённый, потрескавшийся участок кожи, который и так на поверхности был почти мёртвым. Я прикусила губу, наблюдая за чёрной массой, но ничего не чувствуя. А подняв голову, столкнулась с зелёными глазами, не сходившими с моего лица. Словно он готов был среагировать на малейшую мою гримасу — промыть рану или даже отсечь верхний слой мозоли. Рядом лежало тонкое лезвие.
— Ничего, — тихо прошептала я, осознавая, насколько близко ко мне он сидит.
Взволнованное сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал его, но мужчина не реагировал, несмотря на то, что наши ноги и локти соприкасались, а прядь моих светлых волос лежала на его плече.