— Печатей становилось всё больше, — резко сказала я. — Если драконы были заточены, разве их не должно было становиться меньше?
— Дракарров стало меньше, это так. Но и драконам, заточенным на дне озера красной вязи, нужна была энергия, и они вытягивали её из оставшихся дракарров через печати. Для того чтобы план землян сработал, все дракарры должны были умереть. А до тех пор жизненная сила распределялась между драконами, выжившими дракаррами и их потомками… Ты же видишь, сколько детей у моего брата. Как думаешь, сколько у него сейчас внуков… правнуков? Все они наслаждаются более долгой, если не вечной, жизнью и силой.
Не все.
— В Доминис Мора… в семье Катарины тоже начали появляться печати. Да и здесь.
— Кровь слишком разбавлена, — усмехнулся Таррен. — Драконы не терпят слабости.
— Если верить даже твоим словам, то освобождение драконов только поможет ситуации с печатями, теперь энергия не будет уходить на них, — я всё ещё цеплялась за крохотную, глупую надежду.
— Да. Первые несколько лет. Пока драконы будут находить новых дракарров, таких как Рой. А уже потом они возьмут жён — кто четыре, а кто десять. И каждой из них нужна будет жизненная энергия. А после и их детям…
Рой…
Таррен говорил о Ферреле так спокойно и буднично, словно его никак не беспокоило, что тот засадил его в тюрьму. Что я теперь жена Роя, хотя именно Таррен настаивал на том, чтобы не скрывать наши отношения от остальных. Я ведь даже считала, что он ревновал в пути…
— Ты знал? — хрипло спросила я. — что как только я освобожу драконов ритуал с Роем станет полным?
Я уже знала ответ, конечно. По его поведению, по спокойствию, по тому, как он ни разу не попытался навестить меня с тех пор, как стал королём. Но в глубине души мне требовалось подтверждение. Прямой ответ — да или нет.
Он кивнул. Так же невозмутимо, как вёл весь этот разговор.
От этого движения боль острой нестерпимой иглой прошила всё тело. Я отвернулась, потому что больше не могла на него смотреть. Глаза жгло от слёз, но я не хотела их утирать, привлекать к ним внимание, собираясь переждать момент этой слабости и ненавидя то, что Таррен всё это видит.
Мужчина напротив спокойно открыл ящик стола, и его пальцы легко подхватили расшитый платок. Когда-то я таяла в этих руках, чувствовала себя защищённой.
Пусть засунет этот платок себе… в одно место.
Все мои страхи, все слова о том, что смерть от печати для меня предпочтительнее жизни в роли жены Роя, ничего для него не значили. Он слушал меня тогда так внимательно, участливо и нежно, говорил, что наше будущее в наших руках…