Моего подавления?
Кровь продолжала капать на ровный, натёртый до блеска пол без единой пылинки, пока я выжидала. Теперь я уже могла шевелить и пальцами на ногах. Сомнений не оставалось, Целесте была по-настоящему сумасшедшей и верила, что обязана уничтожить последнего дракона, даже если это погубит всё остальное в мире. Конечно, существовала вероятность, что эти записи ничего не значат, но кто бы в моём случае рискнул это проверять?
— Угх… — моё горло наконец издало невнятный хрип, когда я поняла, что достаточно владею своим телом.
Я поняла, что достаточно владею телом, и медлить было нельзя. Идея, конечно, казалась безумной, но я просто не видела другого выхода — и ударила со всей силы головой об стол, с которого читала Целесте. Веер бумаг взметнулся в воздух, и что-то с грохотом повалилось на пол.
Перед глазами засверкало, в ушах зазвенело, и страшная головная боль тут же вернулась. Это Целесте, паразит, своими щупальцами проникала в каждый уголок сознания, желая вернуть себе полный контроль, хотя она и сейчас владела доброй половиной — одна рука и нога по-прежнему принадлежали только ей.
Но она не пыталась атаковать меня. Не пыталась вредить этому телу, и я поняла, что была права. Чем хуже моему телу, тем тяжелее ей выжить.
Я лежала на холодном полу, мир качался, залитый алыми вспышками. Левая рука, горевшая от боли, продолжала бить по полу — я боялась дать Целесте хотя бы шанс, она же просто вцепилась в край ножки стола правой рукой. Я попыталась подтянуться, задействовав ногу, но внезапно с ужасом осознала, что та больше мне не подчиняется.
Выпала из сознания на секунду, но сразу же вернулась — Целесте не нравились такие моменты, в эти секунды она слабела.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Ты стоишь на пути сохранения человечества, — произнесла она спокойным, механическим голосом.
Моим голосом.
Эта интонация пустила мурашки ужаса по моему телу, потому что такая реакция просто не могла быть нормальной. Живой человек не мог так разговаривать, даже если ему было много сотен лет, даже если его разум оказался заперт в чужой плоти. Поняв, что я вновь теряю контроль, я со всей силы ударила затылком по полу, желая провалиться в беспамятство, но правая рука — здоровая рука — оказалась под затылком, задев что-то по пути.
Уши, сквозь гулкое биение крови в голове, уловили шум — шипение и треск, почти как от ломающихся веточек в костре. Звук то затихал, то нарастал, прерывался и вновь возникал из ниоткуда, а потом я внезапно услышала голоса.
— Но берсерков истребили сотни лет назад! А эти записи ещё старше. Значит…