— А кого я спас? — не врубился я.
Полицейские переглянулись, и в разговор вновь вмешался Мезин.
— Нет, господа, определенно, такие новости должен сообщать работодатель, — главврач встал и начал провожать к двери сотрудников полиции. — Вам спасибо, что навестили нас, решительное мое почтение и признательность.
— Что вы, Владимир Анатольевич, — ответил майор Серов, проходя мимо меня к двери, — это вам спасибо, что воспитали для страны такого гражданина!
Тут майор обратился ко мне, крепко пожал мою руку и по-отечески обнял:
— Спасибо тебе, сынок! Вот уж ради чего работать хочется, так ради таких вот моментов!
Крепкие объятия майора сменились не менее крепким рукопожатием старшего лейтенанта Крючкова. Только тот, в отличие от начальника, еще и честь мне отдал, не забыв одной рукой шутливо изобразить головной убор. Как же, знаем-знаем — к пустой голове руку не прикладывают.
Вся троица вышла в приемную, где они еще минут десять прощались, нахваливая друг друга. Затем полицейские наконец ушли, а Мезин вернулся в свой кабинет.
— Да уж, друг, удивил ты нас всех! Так сработать… А главное, молчит же, партизан!
— Да что я сделал-то? — хотел было задать прямой вопрос я, но Мезин меня опередил.
— Весь вагон спас! И мину обезвредил.
— Мину?
— Ну да, да — там детонатора не было… — главврач взял меня за плечи, как родного, и провел к своему столу, где заботливо усадил на собственное кресло. Сам же сел напротив, туда, где раньше я сидел. — Но ты-то думал, что она настоящая! Опять же, у того подонка при себе и нож имелся, и пистолет. Ты вообще понимаешь, сколько людей тебе жизнями обязаны?
— Мина?
— Ну, бомба… что там террористы использовали?
— Террористы? — с каждым словом Мезина картина, которую рисовал мой и без того воспаленный мозг, становилась все безумнее. Награда, мина, террористы — да что вообще тут происходит?
— Шок. Ясно, понятно. Все, ни слова больше. Я сам все организую. А ты, Горин, иди. Иди, отдыхай — ты заслужил сегодня и отгул, и премию, и место в больнице нашей навеки за собой застолбил. Ты, главное, не трепись о том, что я тебе скажу, дружище, — Мезин наклонился к самому моему лицу, огляделся по сторонам, как бы показывая, насколько важной информацией делится, и продолжил. — Я решил тебя на свое место готовить.
— Меня? — выпучил глаза я.
— Ну не завтра, — развел руками Мезин, — мне и самому поработать хочется еще. Но не за горами тот день, когда я со всеми почестями выйду на заслуженный отдых. И вот тогда мое место займешь ты, Григорий. И станешь самым молодым главным врачом в Москве за всю историю нашего доблестного здравоохранения.