— А как хочешь, так и понимай. Я сестру твою сразу раскусила, сразу поняла, что никакая она не хворая. Придури в ее голове достаточно, но в физическом плане она абсолютно здорова. Если не будет лениться да начнет за ногами своими следить, как следует, сразу на поправку пойдет. Сейчас я в ее ноги немного силы вдохнула, но она не мы, Гриша, она просто человек. Не может простой смертный силу нашу перенесть спокойно, все через себя пропускает, как жила медная пропускает электрический ток.
— Стало быть, люди — проводники этой вашей силы, — сделал я вывод. — А как же к ней относимся мы?
— А мы, как ты уже догадался, аккумуляторы, — заговорила у меня за спиной Радмила.
Я оглянулся. Мать Пелагеи выглядела не лучшим образом. Сейчас она была в обличье той самой юной медсестрички и выглядела куда моложе своей дочери, но вот лицо ее было теперь изуродовано.
— А ты не смотри на меня так, ворожей! — вновь заговорила она. — Мы существа, обитающие сразу в двух мирах, в этом и пограничном. И то, что ты пожег меня там, не могло не сказаться на моем облике здесь.
Там — это где, хотелось бы мне знать? Что-то не помню, чтобы кот вышибал меня из моего тела так же, как это делала Радмила в кабинете главного врача, когда имела со мной первую аудиенцию.
— Не рычи на него, матушка, — мягко ответила за меня Пелагея. — Тебе не ему спасибо за такой подарочек говорить нужно, а Ваське, этот проныра способен сразу в двух реальностях пребывать. Затянутся твои шрамы, а нет, так я тебе личико подправлю, когда мы венчаньице провернем с Гришенькой.
Даже так? Интересно, а сработает ли в таком случае мой план? Василия же сейчас при мне нет. С другой стороны, Радмила тогда не пребывала в том параллельном мире, о котором они все время твердят. Мы точно были в подъезде дома, расположенного на улице Теплый Стан. А улица эта, полагаю, находится в нашем, самом что ни на есть реальном мире. Да и выбора у меня в целом и нет. Нужно будет рискнуть, все одно живым они меня после передачи мной силы не оставят.
— Паршивец блохастый! — выругалась Радмила и встала рядом с Пелагеей.
Сейчас, когда обе ворожеи стояли рядом, я наконец уловил между ними родственные черты. У обеих были чуть вздернутые носики, обе были невысокого роста, имели пышные волосы и взгляд с хитрецой. И, признаться, обе были хороши, причем каждая по-своему. Радмила — за счет классической красоты, Пелагея — за счет красоты нестандартной. Жаль только, все это морок — на самом деле выглядят они иначе, и, похоже, чем дольше во мне пребывала та сила, за которой обе эти женщины охотились, тем легче мне было сопротивляться их чарам. Во всяком случае, я уже не воспринимал их как объекты сексуального влечения. Кстати, что-то мне подсказывало, что такое влияние на мужчин — это тоже своего рода морок, вроде того, что они делают со своей внешностью. Интересно, а на поддержание такой личины в реальном мире они постоянно тратят силы или достаточно каких-то особых ворожейских СПА-процедур?