— Что-то у вас, уважаемая Пелагея, все в кучу. Христианские, мусульманские, старославянские и прочие названия употребляете. И потом, вы что, не делаете различий между ангелами и демонами? — подивился я словам ворожеи.
— Отвечу на первое замечание. Я потому я и сказала — сущности. Их очень много, в каждой религии или духовной практике они по-своему называются, всех не запомнить. И потом, человеческие религии не на ровном месте появляются. Они все друг из друга истекают, как реки, что из одного истока выходят, а затем сливаются воедино, превращаясь в бурные потоки, и в единый океан впадают. А суть все одна — вода. Что же касается разницы между сущностями этими, то в чем она, собственно, разница эта? — ворожея сделала очередной глоток и поставила кружку на стол. — Видишь ли, Гриша, в мире имеется очень много разных сил, и все они сосуществуют между собой в некоем балансе. Они уравновешивают друг друга вне зависимости от того, как их называют люди и как к ним относятся. В политике часто употребляют такой термин — система сдержек и противовесов, по телевизору ты, должно быть, часто такие слова слышал. Так вот, в том мире, о котором я тебе сейчас рассказываю, в нашем с тобой мире, это не пустые слова, не абстрактное явление. Система сдержек и противовесов в нашем мире — это данность, без которой все вокруг перестало бы существовать. Любое деяние, любое слово, любая мысль несет в себе силу, способную нарушить хрупкое равновесие. Есть силы разрушения, которые призваны тормозить силы созидания, и, наоборот, любое созидательное действие может остановить разруху.
— Вы сейчас перефразировали закон сохранения энергии?
— Верно, в мире науки это самое близкое понятие к тому, о чем я сейчас говорю.
— Тогда как в эту картину укладывается ваше стремление стать сильнее за счет той силы, что во мне теперь обитает? Разве такое ваше усиление не привнесет в наш мир силы, которые постараются уравновесить дисбаланс, вызванный вами?
— А вот и наша гостья! — улыбнулась ворожея, глядя мне за спину.
На мой вопрос она так и не ответила, да я, впрочем, уже и не хотел услышать ответ. Я рефлекторно повернулся и обомлел — передо мной стояла Вера. На своих худых до безобразия ногах стояла. Ее сопровождали двое: какой-то мужчина в черном костюме и моя старая знакомая Радмила.
— Здравствуй, Гриня, — прошептала Вера и бросилась ко мне на руки, не в силах более стоять на своих двоих. Я подхватил сестру, которая, похоже, лишилась чувств, и уставился на Пелагею.
— И как это понимать? — зло прошептал я, аккуратно укладывая Веру на пол.