— Доброго здоровья, Егор Андреевич, — Иван Дмитриевич подошёл, цепким взглядом окинув нашу компанию и остановившись на коляске. — Вижу, вы не только государственными делами заняты. Похвально. Андрей Петрович, — он кивнул моему отцу, который тоже вышел на крыльцо, — вот, полюбуйтесь, ваш сын и о преемственности рода не забывает.
Отец подошёл к коляске, с интересом осмотрел её. Я видел, как в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с одобрением.
— Хитро придумано, — заключил он. — В моё время младенцев нянькам на руки отдавали.
— Времена меняются, батюшка, — улыбнулся я и посмотрел на Ивана Дмитриевича.
— Как здоровье, Егор Андреевич? — Иван Дмитриевич окинул меня оценивающим взглядом. — А то Ричард говорил, что искупаться вы решили в водице студёной, да сил не рассчитали.
Мы все дружно засмеялись. Савелий Кузьмич даже прыснул, прикрыв рот ладонью. Григорий ухмыльнулся, глядя в землю.
— Да уж, решил, — усмехнулся я. — Вы уж лучше сами говорите, с чем пожаловали. Вижу же, что не здоровьем моим справиться.
— А вот это вы зря, Егор Андреевич, — Иван Дмитриевич покачал головой. — Здоровье ваше для государства не безразлично. Но вы правы — дело есть.
Он помолчал, будто подбирая слова.
— Пришёл я после разговора с Давыдовым. Только что один станок заклинило. И никто не может понять почему. Остальные работают хорошо. А этот перестал — что-то там поломалось. Боится он, чтобы с остальными ничего не случилось.
Григорий и Савелий Кузьмич разом уставились на меня. Я развёл руками:
— А я-то что? Откуда знаю⁈ Поехали, смотреть будем.
Я направился в дом, чтобы переодеться — быстро натянул простую рубаху, старые штаны и сапоги. Когда спускался вниз, Матрёна буквально набросилась на меня с куском пирога, завёрнутым в холстину:
— Хоть по дороге перекусите, Егор Андреевич, а то знаю я — до вечера будете на заводе работать!
— Да ладно, Матрёна, — попытался отмахнуться я.
— Ничего не ладно! — она всунула свёрток мне в руки. — Вы только выздоровели, а уже голодом себя морите!
Бабушка появилась из гостиной, сложив руки на груди:
— Егорушка, возьми пирог. Не спорь со старшими.
Я со вздохом взял свёрток. Спорить с двумя женщинами одновременно было себе дороже.
Во дворе уже ждали лошади. Иван Дмитриевич сидел в седле, Григорий и Савелий Кузьмич тоже приготовились к выезду. Захар подвёл мне гнедого.
— Поехали, — сказал я, вскакивая в седло.
Дорога до завода заняла минут двадцать. Мы ехали быстро, почти галопом. Весеннее солнце припекало, снег окончательно сошёл, оставив после себя грязь и лужи.
У ворот завода нас встретил генерал Давыдов собственной персоной. Лицо у него было озабоченное.