Фёдор задумчиво почесал затылок:
— Значит, каждую деталь нужно делать точно по размерам из записей? Без отклонений?
— Без малейших отклонений, — подтвердил я. — Допуск — не больше десятой доли миллиметра. Иначе взаимозаменяемость не получится.
— А если всё-таки отклонение будет? — спросил Иван.
— Переделывать, — строго сказал я. — Никаких «почти», «примерно», «сойдёт». Только точное соответствие записям.
На следующий день мы приступили к изготовлению второй машины. Григорий снова взял на себя роль главного контролёра качества — проверял каждую деталь штангенциркулем, сверял с записями, безжалостно отбраковывал всё, что не соответствовало стандарту.
— Семён, твой клапан на три десятых миллиметра толще, чем нужно, — говорил он строго. — Поправь.
— Но это же такая мелочь! — попробовал возразить Семён.
— Мелочей не бывает, — отрезал Григорий. — Егор Андреевич сказал — точное соответствие. Значит, точное.
Семён вздохнул и принялся снова обтачивать деталь.
Братья Волковы делали цилиндр. Антон работал с напильником, периодически проверяя размеры:
— Ваня, подай штангенциркуль. Нужно проверить.
Иван передавал инструмент. Антон измерял, хмурился:
— На две десятых больше. Ещё снимать нужно.
— Да брось, Антон, — махнул рукой Иван. — Две десятых — это ничто!
— Для точной механики это много, — возразил старший брат, повторяя мои слова. — Доделываем.
Фёдор Железнов ковал основание. Обычно молчаливый, он сейчас бормотал себе под нос:
— Точность… точность… Каждый удар точно… Толщина одинаковая…
Петька помогал ему, следя за равномерностью:
— Фёдор, тут чуть толще получилось. Подровняй.
Фёдор не обижался на замечания. Молча подправлял, добиваясь идеального результата.
Работа шла медленно. Каждая деталь проходила тройную проверку — сначала каждый проверял сам, потом Григорий контролировал, потом я окончательно утверждал или отправлял на доработку.
— Егор Андреевич, — подошёл ко мне Семён Кравцов на третий день работы, — я уже пятый раз переделываю этот клапан! То на полмиллиметра больше, то на четверть меньше. Никак не попасть в размер!
— А ты как проверяешь? — спросил я.
— Штангенциркулем измеряю после каждого прохода.
— Правильно. А чем обрабатываешь?
— Напильником.
— Вот в чём проблема, — кивнул я. — Напильником трудно добиться высокой точности. Возьми тонкий точильный камень — тогда получится.
К концу первой недели работы над второй машиной стало ясно — мастера начали понимать истинное значение точности. Привычка к индивидуальной подгонке («чуть подпилю тут, чуть подобью там») постепенно уступала место строгому следованию размерам.