Её глаза округлились:
— Правда? Та самая, что ты рисовал на чертежах?
— Она самая. Простенькая пока, но рабочая. Поршень ходит, пар толкает. Работает!
Машка обняла меня:
— Я горжусь тобой. Иди мойся, будем ужинать.
После ужина я снова засел за записи. Подробно описывал каждый шаг эксперимента, каждое наблюдение. Зарисовывал схемы, отмечал, что сработало, а что нет, какие материалы подошли, какие параметры нужно улучшить.
Эти записи будут бесценны. И для будущих учеников, и для меня самого, когда буду делать более совершенные версии машины. И, возможно, когда-нибудь эти записи лягут в основу учебника по паровым машинам — первого в истории России.
Неделя после первого успешного испытания парового двигателя пролетела в напряжённой работе.
Во всей этой суматохе приезд Захар с Тулы с четырьмя вояками прошел скомкано и в фоне. Но тем не менее, мужиков разместили, Захар ввел в курс дела и те вливались в коллектив.
А на следующее утро я проснулся от настойчивого стука в дверь. Машка недовольно пробормотала что-то во сне и натянула одеяло на голову. Я накинул тулуп и открыл дверь.
На пороге стоял запыхавшийся караульный — парень из охраны Захара:
— Егор Андреевич! Обоз идёт! Большой, с военным сопровождением! Захар велел доложить немедленно!
Сон как рукой сняло:
— Военное сопровождение? Сколько человек?
— Человек десять всадников, плюс три повозки с людьми и грузом. Минут через двадцать будут у деревни.
— Понял. Передай Захару — пусть встречает как положено, но оружие не выставляет. Скорее всего, это от Ивана Дмитриевича. Я сейчас выйду.
Караульный кивнул и побежал обратно. Я быстро оделся, плеснул в лицо водой из кувшина.
— Егорушка, что случилось? — сонно спросила Маша, приподнимаясь на локте.
— Гости едут, солнышко. Похоже, те самые мастера из Тулы. Спи дальше, я разберусь.
Она кивнула и снова улеглась. А я вышел на улицу, где уже начинало светать. Морозное утро встретило меня скрипом снега и розовеющим небом на востоке. Захар уже был там с четырьмя охранниками, все при оружии, но сабли в ножнах.
— Егор Андреевич, — доложил он, — обоз на подходе. Военные при параде — это точно государственные люди.
— Так и есть, — кивнул я. — Ученики от Ивана Дмитриевича. Встречаем по-хорошему.
Через несколько минут на дороге показались всадники. Впереди ехал офицер в мундире — по виду поручик, лет тридцати пяти, с выправкой кадрового военного. За ним — девять солдат, все при ружьях и саблях. Замыкали процессию три крытых повозки, запряжённые добрыми лошадьми.
Обоз подъехал ближе и остановился. Офицер спешился и направился ко мне. Я вышел навстречу.