— А полоски-то какие красивые! — не уставал удивляться Фёдор. — Как живые!
Действительно, чередование светлого и темного дерева с прослойками бересты создавало очень эффектный рисунок. При изменении угла зрения полоски как будто двигались, создавая оптическую иллюзию.
— А теперь последний штрих, — сказал я, доставая из сумки небольшую банку. — Льняное масло.
— А зачем? — спросил Семён.
— Для защиты и красоты, — объяснил я, открывая банку. — Масло пропитает дерево, защитит от влаги и придаст блеск.
Я опустил рукоять в масло так, чтобы она полностью покрылась жидкостью.
— А долго держать нужно? — спросил Петька.
— Сутки, — ответил я. — Пусть хорошенько пропитается.
— А что потом? — не унимался он.
— Потом достанем, протрем, и будет у нас нож, какого ни у кого нет, — улыбнулся я.
Мужики остались очень довольными увиденным. Каждый хотел попробовать сделать такую же рукоять для своего ножа.
— А можно мне тоже попробовать? — робко спросил Илья.
— Конечно, — разрешил я. — Всех научу. Только сначала посмотрим, что из этого получится.
На следующий день я вернулся на лесопилку рано утром. Мужики уже были на месте — видимо, тоже не терпелось посмотреть на результат.
— Ну что, Егор Андреевич, — нетерпеливо спросил Петька, — время уже прошло?
— Прошло, — кивнул я, подходя к банке с маслом.
Осторожно достал нож за клинок. Рукоять была темной от пропитавшего масла, но уже можно было видеть, что с ней произошло волшебное превращение.
— Дайте тряпку, — попросил я.
Семён подал чистую льняную тряпицу. Я начал аккуратно протирать рукоять, удаляя излишки масла.
— Господи Иисусе! — воскликнул Илья, когда рукоять начала проявляться во всей красе.
Масло не только защитило дерево, но и проявило всю красоту материала. Полоски березы стали кремово-белыми, ольха приобрела благородный коричневый оттенок, а береста заиграла золотистыми переливами. Весь рисунок стал объемным, глубоким.
— Да это же чудеса какие-то! — сказал Фёдор, не в силах оторвать взгляд от рукояти.
— И правда, — согласился Семён. — Такой красоты я отродясь не видел.
Рукоять действительно выглядела потрясающе. Гладкая, словно шелк, с четким контрастным рисунком, она казалась драгоценностью. А в сочетании с дамасским клинком нож выглядел поистине царским.
— А теперь попробуем, как он работает, — сказал я, беря кусок дерева.
Нож резал как бритва. Тонкие стружки отлетали ровными завитками, поверхность среза была идеально гладкой. Рукоять удобно лежала в руке, не скользила, не натирала.
— Ей-богу, такой нож — сокровище! — восхитился Петька. — За такой и правда корову дадут.