— Дело хорошее сделали, — ответил я. — Научились ножи красивые делать.
— Ножи? — удивилась она. — А зачем нам столько ножей?
— На продажу, — объяснил я. — Такие ножи дорого стоят. За один хороший нож можно корову купить.
Глаза Машеньки округлились:
— Корову? За один нож?
— Представь себе, — кивнул я. — Потому что это не простые ножи, а особенные. С красивым узором на клинке и рукоятью из разных пород дерева.
— А можно посмотреть? — попросила она.
— Завтра покажу, — пообещал я. — Сегодня они еще в масле лежат.
Машенька довольно кивнула и вернулась к своему рукоделию.
Вечер тихо угасал за окном, в печи потрескивали дрова, Бусинка мурлыкала у ног. Все было спокойно и хорошо в нашем маленьком мире.
Утром следующего дня я решил съездить вместе с Ричардом проведать Петьку — посмотреть, как идет его выздоровление после той операции. Машенька проводила меня до крыльца, укутавшись в теплый платок.
— Егорушка, — сказала она, обнимая меня на прощание, — не задерживайтесь долго. И осторожнее на дороге.
— Не беспокойся, солнышко, — ответил я, целуя ее в лоб. — Быстро съездим и вернемся. Тут же рядом.
Ричард уже сидел в седле, проверяя содержимое своей медицинской сумки.
Дорога до соседней деревни пролетела быстро. Снег под копытами лошадей хрустел и скрипел — морозец все-таки стоял приличный. Ричард ехал молча, время от времени поправляя сбившийся набок медицинский мешок.
На крыльце нас встретила жена Петьки в цветастом платке.
— Барин приехал! — всплеснула она руками, кланяясь в пояс. — Спаситель наш! Проходите, проходите, Петя вас ждет.
Внутри избы было тепло и чисто. Петька лежал на широкой лавке у печи, укрытый толстым одеялом. Увидев нас, он попытался приподняться, но я жестом остановил его.
— Лежи, лежи, — сказал я, подходя ближе. — Как дела? Как самочувствие?
— Много лучше, Егор Андреевич, — ответил парень, и действительно, цвет лица у него был здоровый, глаза ясные. — Уже и встать хочется, да матушка не пускает.
— И правильно делает, — вмешался Ричард, доставая из сумки какие-то инструменты. — Позволь я осмотрю тебя.
Он аккуратно отвернул одеяло и начал проверять швы на груди Петьки. Я наблюдал за его действиями, готовый в любой момент помочь.
— Превосходно, — сказал Ричард через несколько минут. — Швы заживают очень хорошо, воспаления нет. Еще неделя покоя — и можно будет вставать.
— А работать когда можно будет? — нетерпеливо спросил Петька.
— Через месяц, не раньше, — строго ответил Ричард. — И то сначала только легкую работу. Тяжести поднимать нельзя будет еще долго.
Петька расстроенно вздохнул, но спорить не стал. Жена его, стоявшая рядом, благодарно смотрела на нас.