Я старался объяснять просто, избегая сложных терминов. Знания из моего прошлого мира здесь воспринимались как настоящее чудо, и я должен был быть осторожен, чтобы не прослыть колдуном или, ещё хуже, еретиком.
Машка только головой покачала, глядя на меня с нежностью:
— И всё-то ты знаешь, Егорушка. Прямо как книга умная.
В её голосе звучала гордость — она была рада, что её муж не только силён и предприимчив, но и умён. Хотя, конечно, она и представить не могла, откуда я на самом деле черпаю свои знания.
Степан вопросительно поднял глаза на меня, всё ещё не до конца понимая, откуда у меня такие познания.
— Так я же в институте учился, — буркнул я, отводя взгляд.
Это было моё стандартное объяснение для всех необычных знаний, которые я демонстрировал. Конечно, никто здесь толком не знал, что такое институт, но все принимали это объяснение, считая институт чем-то вроде школы для знахарей или мудрецов.
Я почувствовал, что разговор заходит на опасную территорию, и решил сменить тему, разворачиваясь к незаконченному завтраку.
— Чё там чай, Маш? — спросил я, глядя на стол, где стояла моя кружка с чаем.
— Дак остыл уже давно, Егорушка, — ответила она, вставая и вытирая руки о передник. — Пока вы тут беседуете.
— Так ты кипяточка подлей! — подбодрил я её, протягивая свою кружку.
Машка улыбнулась, глаза её блеснули — она любила, когда я был в хорошем настроении, когда шутил и смеялся. В такие моменты она, кажется, расцветала на глазах, становилась ещё красивее, ещё живее.
— Конечно, Егорушка, — ответила она и долила липовый чай по кружкам из самовара.
Чай был горячий, ароматный, с лёгкой кислинкой — именно такой, как я любил.
— Вот и пироги с яблоками есть, — добавила Машка.
— Отлично, Машенька, — улыбнулся я, чувствуя, как рот наполняется слюной от аппетитного запаха.
Пироги были великолепны — хрустящая корочка, сочная начинка из яблок с мёдом. Машка превзошла саму себя. Недаром говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Мы попили липовый чай с пирогами, неспешно разговаривая о деревенских новостях, о планах на день, о погоде, которая наконец-то налаживалась после дождя.
Прошло как раз полчаса приятной беседы, и я, отодвинув пустую кружку, встал из-за стола. Пора было навестить больную.
— Ты оставайся дома, — сказал я Машке, видя, что она собирается идти со мной. — Мало ли, та не простыла, а что-то заразное. Незачем тебе рисковать.
Она кивнула, понимая мою заботу. Всё-таки Аксинья слегла внезапно, и никто точно не знал, что с ней. Могла быть обычная простуда, а могло быть и что-то более серьёзное. Лучше было перестраховаться.